* * *У убитого немецкого ефрейтора Берке найдено неотправленное письмо к матери. В нём говорится: «Пришли мне как можно скорее какой-нибудь мази: моё бельё кишит вшами, я расчёсываюсь до крови. Всё тело покрылось струпьями».

* * *Жители деревни Лыково Орловской области составили акт о чудовищных злодеяниях гитлеровских мерзавцев. В акте говорится, что немцы, отступая из Лыкова, подожгли деревню со всех концов. Сгорели все 100 жилых домов колхозников, надворные и хозяйственные постройки. Жители пытались скрыться от огня в подвалах, погребах и ямах. Тогда немцы стали забрасывать их гранатами, а всех пытавшихся спастись расстреливали из пулемётов и автоматов. В результате этой дикой расправы немецких бандитов из 730 мирных жителей деревни в живых осталось всего 50 человек. В числе погибших Гусева Мария Васильевна — 60 лет, её сыновья Павел — 19 лет, Анатолий — 17 лет, Николай — 12 лет и дочь Антонина — 13 лет, Ключкин Игнатий Анисимович, его жена и двое сыновей, Малестан Михаил Алексеевич, его жена и малолетний сын, а также многие другие старики, женщины и дети. Раненного осколком гранаты пятилетнего мальчика Николая Артёмова, пытавшегося выползти из подвала, один немецко-фашистский изверг заколол штыком.

* * *Крупный отряд польских партизан, оперирующий недалеко от города Авгу́стова, пустил под откос немецкий поезд с боеприпасами."

"* * *Фронт подкатывал к нам взрывами у линии горизонта и заревом ночных пожарищ. Его горячее дыхание выкидывало в тыл обозы с ранеными, мимо нас постоянно шли грузовики и новое пополнение бойцов взамен выбывших. Посты охранения спрашивали пароли и проверяли документы. Несколько раз вблизи отряда останавливалось высокое начальство. Из нашего бивуака мы с девчатами видели молодого генерала с опущенными плечами и седой головой и группу сопровождающих офицеров. Троих из них вскоре неподалёку убило разрывом шального снаряда, а пока солдаты рыли могилу, тела лежали под куском брезента на почерневшем снегу.

По звуку двигателей я научилась различать марки самолётов и далёкий рокот танковых моторов. Вечером в темноте небо прошивали огненные строчки трассирующих выстрелов, похожих на шитьё чудовищной швейной машинки. Прежний ужас мне внушали только бомбёжки, и тогда я представляла, что внутри меня живёт смелость, совсем маленькая, на тонких ножках и с тонкими ручками. Своим страхом я не позволяю ей вырасти и окрепнуть, но если каждый раз по шажочку идти навстречу опасности, то смелость обязательно возьмёт верх и выручит в трудную минуту.

По грудам окровавленной одежды мы, прачки, точно знали, когда шёл бой и насколько он был тяжёлым. Кровь, кровь, кровь — реки крови.