Ну как приметил? Знать-то он её знал сызмальства: обыкновенная сопливая девчонка из соседнего двора, что путается под ногами старшего брата Федяхи и мешает взрослым людям нормально говорить.

Голенастая, нескладная, с худыми ногами и острым носом. Ничего в ней не было красивого или привлекательного. То ли дело буфетчица Маруся, что была старше их с Федяхой на пять лет и в которую были влюблены все окрестные ребята. Маруся имела огненно-чёрные очи, фигуристую осанку и негромкий гортанный смех с голубиными переливами — курлы, курлы. После того как Маруся павой проплывёт через двор, на других девчонок, тем паче на малолеток, и смотреть не хочется. В тот день они с Федяхой и Колькой Евграфовым забились в щель между поленницами дров. Было там у них такое потаённое место, куда ушлые ребятишки помладше соваться не рисковали — уважали.

— Гля, ребя, что у меня есть! Обзавидуетесь! — Рука Федяхи нырнула за ворот рубахи и достала оттуда коробку папирос фабрики «Дукат». — Курнём?

У Сашки аж дыхание занялось.

— Ух ты, дорогущие! Где взял?

— Заработал! — Федяха небрежно выудил из коробки папиросину, зачем-то постучал ею об ноготь и лихо засунул в рот. — Я с одним мужиком на Хитровке познакомился, сказал, возьмёт меня в дело, мануфактурой торговать. — Щедрым жестом он протянул коробку друзьям: — Угощайтесь, братаны.

Те несмело вытащили оттуда по папиросе.

Федяха и Колька закурили уверенно, как взрослые. Ему, Сашке, отчаянно захотелось показать, что не лыком шит, ведь кто, как не он, поступил учеником на завод, а всем известно, пролетариат — могильщик капитала, и не может быть, чтобы могильщику мамка не дозволяла выкурить папироску-другую.

Едва успели сделать по затяжке, как с другой стороны поленницы раздался тонкий ехидный голосок:

— Ты зачем, Федька, папкины папиросы украл?

Покраснев как рак, Федька молниеносно спрятал руку за спину:

— Ни у кого я не крал! Заработал! А ну брысь отсюда!

— Врёшь-врёшь-врёшь! Я сама видела, как ты в папиных карманах шарил!

— Ух, я тебя! — набычив голову, загудел Федяха.

— Брось, пусть болтает, — безуспешно попытался урезонить друга Колька Евграфов, но Федяха, взревев как бык, рванулся догонять вредную Тоньку.

Она бежала легко, как пущенная из лука стрела, юрко уворачиваясь от хватающих рук брата:

— Не догонишь! Не догонишь!

Когда Тонька обернулась на повороте, Федяха резко воскликнул:

— Сашка, лови!

Тонька неслась прямо на него. Резким броском вперёд Сашка раскинул руки по сторонам, и Тонька пойманной рыбкой забилась в его объятиях.