Я перевела дыхание:

— Что случилось?

— Уважаемая, дорогая Ульяна Николаевна, мне выпала честь сообщить вам, что завтра, в двенадцать ноль-ноль, специально для вас как для ветерана войны около вашего дома будет играть военный оркестр.

— Оркестр? Для меня? — От удивления я едва не выронила телефонную трубку. — Какой же я ветеран? Я просто прачка.

Трубку подхватила Ульяна, и она же закончила разговор, а потом села рядом со мной и, как маленькая, прижалась головой к моему плечу.

— Бабуля, какая же ты у нас!

— Какая?

Ульяна чмокнула меня в щёку:

— Замечательная! Ты наша гордость.

Ночь я провела в волнении, беспрестанно перебирая в памяти военные годы. Они возникали в воображении с ясностью документальной киноленты, но часто на ум приходило не главное, а мелочи, типа букета ромашек на подбитом танке, мягких губ лошади, когда она подбирала с моей ладони кусочек хлеба с солью, или маленькой девочки в обнимку с собачкой у сгоревшей избы.

— Бабуля, пора!

Ульяна взяла меня под руку, и я поняла, что волнуюсь, как первоклассница.

* * *Рядом с высокой, гибкой Ульяной я чувствовала свою старость лёгкой, как пёрышко, словно бы правнучка взвалила на себя часть моих лет. Хотя от волнения сердце стучало с перебоями, я залюбовалась лёгкой пеной Ульяниных золотистых волос и быстрым взглядом серо-зелёных глаз в обрамлении густых ресниц. Как же моя Ульяна красива!

Она бережно поправила мне воротник пальто и подняла зонт повыше, чтобы защитить от секущих струй дождя. С тех пор как мы с Матвеем встретились в ливень, дождь для меня всегда благо. Крупные капли с весёлым стуком шлёпались в лужи и разбивались об оконные стёкла. Не самая лучшая погода для концерта, особенно для оркестрантов.

— Бабуля, в такую погоду концерт наверняка отменят. Я сейчас позвоню в комиссариат, — сказала Ульяна."

"— Уля, они же военные! — Я покачала головой, удивляясь её наивности. — Приказ должен быть выполнен в любую погоду и при любых обстоятельствах, даже если с неба повалятся камни.

— Но ты можешь смотреть с балкона, — не отставала Ульяна, — оркестр всё равно сыграет для тебя.

— Как ты не понимаешь! Этот концерт не для меня, а для всех них. — Я посмотрела вверх, на серые дирижабли облаков над Москвой, выискивая хоть один лучик солнца посреди сплошной стены дождя.

— Я знаю, бабуля. — Ульяна на миг прижалась щекой к моей щеке. — Ты, как всегда, права.

И всё же солнце сумело дать бой непогоде и прорвало фронт, заиграв бликами на меди валторны в руках музыканта. Дождь прекратился.

Под песню «Катюша» взвод музыкантов вошёл во двор парадным шагом и выстроился передо мной в шеренгу, словно я, бывшая фронтовая прачка с тощими косичками, была Верховным главнокомандующим.