Головокружение накатило с такой силой, что Констанция, едва не падая, вынуждена была опереться на перепуганную служанку и опуститься на ближайшую кушетку.

— Госпожа! Что с вами? Вам дурно? Позвать доктора? — залепетала служанка, поддерживая хозяйку.

— Нет, уже… лучше… — сдавленно выдохнула Констанция, чувствуя, как адская карусель в голове остановилась так же внезапно, как и началась. Но обрушившаяся вслед за тем сильная слабость напугала ее куда больше.

— Помоги… проводи меня… в спальню… — едва слышно приказала она, не в силах поднять головы.

Перепуганная служанка, бережно уложив госпожу, сорвалась с места доложить экономке. Та, испуганная тревожной вестью, мигом явилась в спальню.

— Ваше сиятельство! Господи помилуй! Что случилось? — воскликнула она, переступая порог.

Бледная как полотно, с мелкими капельками пота на лбу, Констанция испуганно ответила:

— Не знаю… Вдруг… все завертелось… темно стало… и силы покинули…

Не теряя ни секунды, экономка отдала распоряжение немедля послать за доктором, что пользовал саму фамилию князя Юсупова.

Час спустя прибыл доктор Жуков, Василий Андреевич, профессор Петербургской медико-хирургической академии. Пройдя в будуар Констанции, он долго и тщательно опрашивал и осматривал больную, затем прильнул к ее груди стетоскопом. Вскоре в комнату стремительно ворвался встревоженный князь Юсупов. Увидев спокойное лицо Жукова, он слегка поутих.

— Что с ней, Василий Андреич? — тревожно спросил князь.

— Успокойтесь, Борис Николаевич. Думаю, ничего грозного. Хотя утверждать со всей уверенностью пока рано… но все признаки указывают на то, что княгиня по всей видимости, в положении.

— Как? Беременна? — выдохнул князь, пошатнувшись.

— Самым естественным и благовидным образом, Борис Николаевич, — тихо улыбнулся доктор. — С молодыми дамами сие, знаете ли, случается.

Не менее ошеломленная Констанция лежала, широко раскрыв глаза.

— Беременна?.. Как?.. — кружилось в ее помутившейся голове. — Вы… уверены, доктор? — с трудом выдавила она после долгого молчания, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— Скорее уж вам самой доподлинно ведомо сие, княгиня, нежели мне, — мягко ответил Жуков, аккуратно укладывая инструменты в саквояж.

Констанция замерла. Взгляд ее остановился, устремившись в пустоту за балдахином кровати.

— Неужели… всего одна ночь?.. И этого хватило?.. — Мысли путались. Другого объяснения не было: в тот роковой период с ней был лишь один мужчина… Граф Иванов-Васильев. — Боже… Боже милостивый…

Когда доктор удалился, князь опустился на низкую банкетку у кровати.

— Ты ничего не скажешь мне, Коста? — спросил он тихо.

Дочь молчала, не отрывая застывшего взгляда от одной точки.