В разных позах лежали окровавленные трупы бандитов. Двое тяжелораненых лежали без сознания у стены, двое относительно легко ранены. У одного ранение осколками правого плеча и руки, второй зажимал рану на левой ноге. Смотрят на нас со злобой и страхом.

— Ротмистр, а эти почему живы? Добить. — приказываю я.

— То есть как добить? Они же раненые? — растерялся Малышев.

— Как, ротмистр, ножом по горлу. — равнодушно поясняю я.

— Да, но… я…я, не могу. — смутился Малышев.

Оба раненых бандита побледнели слушая наш разговор.

— Паша кончай этих уродов.

Паша достал свой клинок и спокойно подошёл в сидящим на полу бандитам.

— Так не можно, господин офицер, залепетал раненый в ногу, пытаясь отодвинуться от Паши.

— А когда ты грабил и убивал значит тебе можно было, а нам нельзя. Режь ему глотку Паша. — холодно произнёс я.

— Нее….т, — визгливо заорал бандит, когда Паша схватил его за волосы.

— Быстро говори, на кого работали? Кто сбывал товар? — подскочил я к ним и спросил глядя ему в глаза. — Говори пока не поздно, Паша.

Вижу как у бандита от ужаса увеличиваются зрачки.

— Акин……ку.купец Акиншин, товар скупал, ему всё сбывали. На Солянке, склад у него.

— Подполковник быстро к купцу Акиншину, ротмистр группу захвата. Быстро я сказал, исполнять.

Подполковник и ротмистр вылетели из дома.

Паша держал нож у горла воющего бандита.

— Ладно, Паша, пусть живёт, отпусти его.

Паша отпустил волосы и брезгливо вытер руку. Бандит продолжал скулить и плакать.

Полковник Лукьянов продолжал стоять бледный и растерянный. Достал платок и промокнул вспотевший лоб.

— Аслан, перевяжи раненых, поручик всех из дому. Никого не впускать без моего приказа.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Пойдёмте на воздух Лев Юрьевич. — я подал молчаливый знак Паше, он кивнул.

— Эх, Эркена нет… Жаль. Ладно, Паша справится, — мелькнуло у меня в голове, когда я вышел из зловонного дома на свежий предрассветный воздух.

— Однако, Пётр Алексеевич, — Лукьянов тяжело вздохнул, снимая папаху, — операция проведена блестяще.

— Кто бы сомневался, — Куликов присоединился, его голос звучал с горьковатой ноткой. — Жестко. Быстро. Эффективно. Глядя на вашу работу, граф, начинаешь понимать всю неповоротливость и… бестолковость нашей полиции. Да и жандармерия, — он бросил взгляд в сторону суетящихся жандармов, — нынче не блещет.

Из дома вышли Паша и Аслан. Павел что-то говорил ему, а сам уверенно направился к моей карете, его походка была лёгкой, словно и не было только что кровавой работы.

— Поручик! — окликнул я ближайшего офицера из отряда Малышева. — Помогите полиции разобраться с этим бардаком.