Я не ошибаюсь, Жан Иванович? — Я повернулся к Куликову.

— Совершенно верно, Пётр Алексеевич, — тот подтвердил сухо. — Возможно, суд учтет данное обстоятельство.

— Я… я хочу просить о смягчении! — залепетал Кудасов. — В обмен на признание! Там замешаны… высокие чины! Ваше сиятельство, дайте слово, что поможете мне⁈

— Викентий Валентинович, — ответил я с ледяной вежливостью, — я не стану вас обманывать. Мои функции — наблюдательные. Влиять на расследование или что-то обещать я не вправе. Единственный, кто может что-то решить в вашей ситуации — господин Куликов. Не так ли, Жан Иванович? — Я выразительно посмотрел на него. Куликов мгновенно включился в игру.

— Господин Кудасов! — его голос приобрел официальную твердость. — Вы должны понимать: помимо письменных показаний, вам придется лично озвучить их в суде. Учитывая… относительно небольшую вашу долю в украденном и тот факт, что вы исполняли приказ — думаю, суд может проявить снисхождение. Скорее всего, вас обяжут возместить ущерб, лишат должности и звания. Вы действительно выполняли приказ?

— Да! Да, именно так! Только приказ! — закивал Кудасов, ухватившись за соломинку.

— Что ж, — Куликов придвинул к себе стопку бумаг и открыл чернильницу, — начнем пожалуй, я вас слушаю.

Я не стал дожидаться конца допроса. Мне было достаточно услышать имя главного кукловода: статский советник Анукин, Фёдор Прохорович, главный финансист Кавказского корпуса. Разумеется, всеми денежными потоками заправлял обер-интендант Смолин И. С. — он же и был главным бенефициаром, в чьи бездонные карманы стекались ручейки ворованных средств со всех ведомств, комиссариатов и тыловых служб. Все звенья цепи получали свою мзду.

Анукин, почуяв во мне угрозу после моего столкновения с Кудасовым, и отдал приказ о подставе. Надо отдать должное — операция была разработана и проведена блестяще. Спас меня лишь именной жетон.

Поздним вечером, в моем номере, Куликов подтвердил мои догадки.

— Признаюсь, Пётр Алексеевич, — начал он, отхлебывая чай, — дело против вас, затеянное Смолиным через Анукина, продумано и исполнено виртуозно. Гарантированный арест. Поражен масштабом замысла и чистотой исполнения. — Он поставил чашку, его взгляд стал острым. — Но вот что смущает: Анукин — лишь исполнитель. Как и Кудасов. Смолин? — Куликов скептически мотнул головой. — Не стратег. Остается вопрос: КТО стоит за ними?"

"— Полностью согласен, — кивнул я. — Всё указывает на тщательно продуманные схемы хищений. Я не ошибаюсь?

— Отнюдь не все схемы столь совершенны, Пётр Алексеевич, — поправил он меня. — Хватает и мелких воришек — жадных и бестолковых. А вот крупные подряды для армии… — Куликов откинулся в кресле, его пальцы бесшумно отбивали такт по столешнице. — Там всё выверено до мелочей.