— Он оставил покаянное письмо, в котором признаётся во всех преступлениях.

Кудасов побледнел, в глазах мелькнул животный страх.

— Я знал… это страшный человек, — еле выдохнул он.

— Кто он, Кудасов? Скажите нам, мы постараемся вас защитить, — попытался я зацепиться за его испуг.

Он замер, тупо уставившись в стол.

— Кудасов⁈ Очнитесь! — резко окликнул я, пытаясь вернуть его к реальности.

— Я… я. не знаю, кто он, клянусь богом, не знаю, — жалобно прошептал он.

— Хотя… — он вдруг встрепенулся. — Постойте! Однажды, лишь однажды, в Тифлисе, по служебным делам… Мы с Анукиным ужинали в ресторане. Он был изрядно под хмельком и вдруг сказал: «Светлая голова, недаром генштабист! Выпьем за его здоровье!» Больше я ничего подобного от него не слышал.

Мы с Куликовым переглянулись.

— Ваше сиятельство… — голос Кудасова дрожал. — Скажите прямо, без утайки, что мне грозит? Умоляю вас… Нет сил томиться в неизвестности. — Он смотрел на меня глазами затравленного зверя.

— Окончательное решение мне неведомо. Жан Иванович, ваше мнение?

Куликов задумался на мгновение.

— Я полагаю, что ваше сотрудничество со следствием непременно зачтется в вашу пользу. Скорее всего, вас ожидает лишение дворянского звания, конфискация имущества и ссылка на поселение в отдаленные губернии, — произнес он размеренно. — Согласитесь, это предпочтительнее каторги или… худшего исхода. Во всяком случае, мы приложим усилия, чтобы ходатайствовать именно о таком смягчении.

— Да, да, конечно! Благодарю вас! — Кудасов закивал, но тут же сжал кулаки. — А семья?.. Что будет с детьми?

— Нечто для проживания, вероятно, оставят. Но лишение дворянства и перевод в мещанское сословие — неизбежны. Остальное… — Я развел руками. — Решит суд.

— Да, понимаю… — Кудасов опустил голову, голос его был безжизненным. — Благодарю вас, господа, за содействие.

Конвойный тронул его за локоть и увел. Мы молча смотрели, как его тень растворилась в полумраке коридора.

— Хоть что-то… — тяжело вздохнул я, ощущая горечь полуправды и неопределенности.

— Не скажите, Пётр Алексеевич! — Куликов оживился, его глаза загорелись азартом следопыта. — Это уже позволяет очертить круг подозреваемых! Выпускник Академии Генерального штаба! Это — раз. Вероятнее всего, в чине не ниже капитана! И служит в Кавказском корпусе. — Он чеканил каждый пункт. — Но вот загвоздка: работать придется в армейской среде. А вы же знаете их отношение к нам, жандармам, — Куликов поморщился, как от кислого лимона. — Как к назойливым мухам, сующим нос не в свое дело."

"— Согласен с вами, Жан Иванович, — кивнул я, мысленно уже перебирая возможных посредников. — Без поддержки армейских служб не обойтись. Идти придется на самый верх. Говорить либо с Дубельтом, либо напрямую к графу Бенкендорфу.