Я наклонился вперёд:

— Послушай… Я могу взять Мурата в Петербург. Кадетский корпус, затем военное училище. Под моим покровительством он сделает блестящую карьеру. — Мои пальцы сомкнулись вокруг чашки с чаем. — И помни, я помогу тебе и Хайбуле в любом случае, независимо от исхода этого дела.

Мелис молчала, её взгляд стал проницательным, почти физически ощутимым. Она словно пыталась разглядеть правду за моими словами.

— Ты пытаешься понять мои истинные мотивы? — мягко спросил я. — Мурат будет жить в России. Увидит своими глазами, что дружба с нами куда выгоднее вражды.

Её губы слегка дрогнули. Возможно, начало ответа, возможно, внутренней борьбы. Но она продолжала молчать, давая мне понять, что каждое моё слово взвешивается на невидимых весах доверия. Сейчас в ней мало что осталось от той юнной, русской девочки, тринадцати лет, захваченной крымчаками. Передо мной сидела жена Хайбулы и мать его детей. Благополучие семьи, вот, что было важно для неё. Остальное, лишь средства, которые помогают ей решать этот важный вопрос.

— Я подумаю, Пётр, благодарю тебя за заботу о Мурате. Ты ещё хотел о чем-то попросить меня?

— Да, хочу поговорить с Гасаном. Он говорит по-русски?

— Очень плохо. Он аварец, я буду переводить, если ты не против?

— Хорошо, я согласен.

— Елма, позови Гасана.

Глава 9

Гасан вошёл в комнату.

— Вы звали меня госпожа? — он поклонился.

— Да, Гасан, господин полковник хочет поговорить с тобой. Присаживайся. Можно говорить откровенно. Не думаю, что его интересует то, о чём ты не можешь сказать.

Гасан согласно кивнул."

"— Как я понимаю, в ближайшие дни ты уйдёшь к Хайбуле? — спросил я.

— Да, господин ждет известий.

— Если хочешь, тебя проведут через перевал. Думаю так будет короче. — спросил я Гасана и заметил заинтересованность в его взгляде.

— Да, так будет удобней и быстрее.

— Скажи мне, Гасан, там проживают дасенруховцы, какой из их тухумов контролирует перевал? — Мой вопрос вызвал явное удивление.

— Магал Дасенрух, это пять тухумов, Сунгур, Акай, Байкар и другие. Они вольные, военные тухумы.

— Как они относятся к войне с русскими и их отношение к Абдулах-амину? — Спросил я.

— Трудно сказать, Иван. Они независимые тухумы и я не почувствовал сильной поддержки от них, когда Абукар повел своих людей на перевал. А когда ты устроил ловушку, в которой погибло больше трёх сотен воинов, они возмутились и отказались восстанавливать дорогу. Из их селений к нам присоединилось не больше двух десятков воинов, может даже меньше. Я не был в том походе. Уже тогда Хайбула запомнил тебя и сказал: Этот шайтан Иван очень опасен для нас и Абдулах-амин делает большую ошибку не дооценивая его. Я согласен с ним. — усмехнулся Гасан глядя на меня.