— Вы уверены, Леонтий Васильевич, что Хайбула с помощью полковника сможет устоять против фанатиков Абдулах-амина?

— Трудно сказать, Александр Христофорович, не зная полной обстановке. Полковник Иванов, хороший тактик и стратег, разбирается в хитросплетениях местных дел. Сам факт, что ему удалось уговорить Хайбулу на такой поступок, говорит обо всём. Уверен результат будет.

— Хорошо, что по делам Куликова?

— Дела, которые он расследовал, законченны. Он особо подчеркивает, дела, которые он может проводить в пределах своей компетенции. — Дубельт немного смутился.

— А есть иные дела? — удивился Бенкендорф.

— Да, Александр Христофорович. Многие из них связываются с обер-интендантом, генерал-майором Смолиным.

— Что же такого в нем примечательного?

— Он брат жены генерал- интенданта Лукомского.

Бенкендорф откинулся на спинку кресла, задумался.

— Кто бы сомневался, — тихо сказал Бенкендорф размышляя глядя на бумаги разложенный на столе."

"— Соберите сведения о генерале Лукомском. Проведите, негласно, ревизию. Повторяю негласно и аккуратно. Мелочи меня не интересуют. Надеюсь, Леонтий Васильевич, вы понимаете, что должны проявить деликатность. Я должен знать меру участия генерала в Кавказских делах.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. — Дубельт поклонился и вышел.

* * *Две недели с лишним минуло с тех пор, как Констанция прибыла в Пятигорск. Гостиничный номер она покинула. По её просьбе порученец генерала, капитан Свешников Анатолий Петрович, подыскал и снял скромный, но приличный домик. Курорт пустел на глазах, основная масса отдыхающих разъехалась по домам, предчувствуя скорое межсезонье. И всё же княгиня оставалась яркой звездой в оскудевшем мужском обществе Пятигорска, купаясь в лучах их внимания. Однако назойливость некоторых поклонников начала её утомлять. Особенно докучливы были ухаживания грузинского князя Орбелиани, офицера эскадрона грузинской милиции. Капитан Свешников, напротив, являл образец корректности и такта. Генерал Мазуров благосклонно отнёсся к просьбе княгини о защите от назойливых поклонниках, и Анатолий Петрович стал для Орбелиани непреодолимой преградой. Констанция успела осмотреть все окрестные красоты и аккуратно посещала источники, хотя необходимость терпеть неизменную свиту при каждом выходе её тяготила. С капитаном же у неё сложились лёгкие, почти дружеские отношения. Иногда она приглашала его разделить чай, и за беседой время летело незаметно. Анатоль оказался человеком начитанным и остроумным. Констанция чётко обозначила пределы их общения, но капитан, прекрасно зная своё место, был безмерно счастлив уже привилегией часто видеть княгиню и слышать её голос. Большего он не смел и желать.