— Больно? — запереживал Серега, но его глаза азартно светились.

— Нормально, — побледневшая девчонка храбрилась, напуская на себя невозмутимый вид.

— Это классно, — улыбнулся он ей, охваченный счастьем, поцеловал и откровенно признался. — Олеська, я тебя люблю."

"Слова про любовь — не пустые слова. Если бы спросили его тогда, он с полной уверенностью ответил бы, что да, он действительно Олеську любит. Те ощущения, что она ему подарила, это ли была не любовь? Душа взмывала вверх, только от одних мыслей, что Олеська теперь полностью во всех отношениях его девчонка, а он — настоящий мужик. Он даже готов был жениться на ней, лишь бы иметь доступ к тому, что привело его в такой восторг. Он таскал девчонке конфеты со стола, рвал ромашки на пустыре и тюльпаны с газона, делал за нее математику и в школе, и дома. И все это лишь за то, чтобы снова ощутить то испытанное блаженство. И она ему его давала. За конфеты, за ромашки и за математику, а чаще за просто так… по любви.

Теперь Серега уже не так нервничал. Освоившись, не был так тороплив. С наслаждением входил во вкус, познавая с каждым разом все больше тонкостей любовной игры. Олеська же экспериментировать не любила, да и вообще, сам процесс ее не очень увлек. Получив путевку во взрослую жизнь и заимев кое-какие навыки в сексе с другом детства, она обратила свои взоры на более перспективные варианты. Если уж и снимать трусы, то лучше перед тем, кто побогаче — такой она вскоре сделала вывод. Жить долго и счастливо с безродным Сергеем в ее планы не входило. Как друг он, конечно, хорош и привычен, но в остальном ловить было нечего.

Сергей, погрязнув в своей «любви» к доступной подружке, совершенно не замечал, что подружка давно стала не только его. А осенью произошло то, что должно было однажды произойти — она забеременела. Сергей был уверен, что ребенок его. Она тоже убеждала его в этом. Вполне возможно, оно так и было. Олеськины родители, узнав о претенденте на звание отца, без раздумий утащили дочь на аборт, попутно поскандалив у Сергея дома.

Сергей получил свою очередную порцию по шее от матери и отчима, немного нахмурился от Олеськиного решения, как будто в свои шестнадцать она что-то решала сама, даже покричал возмущенно на нее в пьяном запале. А протрезвев, облегченно вздохнул — перспектива отцовства, естественно, его не привлекала. Отношения Сергея и Олеси медленно и верно приближались к концу, но тут случилось то, что случилось.

1.

Теперь, лежа на нарах, все это почему-то вспоминалось в белом цвете, как что-то самое лучшее случившееся в его жизни. Ему снова казалось, что он любит Олеську, и в минуты беспросветной тоски больше, чем когда-либо хотелось взаимности. Он очень хотел, чтобы подруга переживала за него, и даже, наверное, ждала.