И если до этого вся устроенная ими заварушка могла попасть под простое определение — драка, то после обчищенных карманов получался уже разбой и грабеж, да еще групповой. Так почему же в итоге во всей этой истории остался крайним Серега, а не тот, кто все это затеял? Где справедливость?

Несмотря ни на что, Сергей, естественно, по «понятиям» как «настоящий пацан» старался молчать. Он был уверен, что именно так стоило поступать. Тем более, что на допросах с каждым разом он все больше терялся и уже не мог толком сообразить, что именно от него хотели. Чтобы он всех сдал или чтобы взял все на себя? На него, морально выматывая, все давили, давили и давили…"

"Находясь в постоянных раздумьях и ожидании наказания, ему, стыдно сознаться, становилось страшно. Когда-то так часто и много пропагандируемые Ромкой хвалебные оды о преступном мире, теперь Сергея еще больше совершенно не вдохновляли. Это вообще-то никогда не было его целью, а сейчас, находясь за этими стенами, не хотелось совсем. Невольно на ум приходили мысли: «В восторге ли сам Ромыч сейчас? Сбылась ведь мечта идиота — пойдет по этапу, станет бандитом». Хотя нет, это поначалу такие мысли у Сереги возникали, а после того, как ему показали результат допроса друга, он уже ничего не стал думать, кроме того, как теперь ему одному из всего этого выбираться. А уж почему самый верный друг и товарищ вдруг свалил на него всю вину, он собирался выяснить как-нибудь позже. Хотя, что выяснять? Скорее всего, Ромку так же прессовали со всех сторон, вот и сломался друг. А, возможно, его и не спрашивали вовсе. Решили за него все, так же, как и за других соучастников. Логично, что родственники Романа и других пацанов, соучастников преступления, суетились за сыновей, всеми правдами и неправдами вызволяя их из сложившейся сложной ситуации. Получалось, что Сергей, без сомнения, был лучшей кандидатурой козла отпущения в этом процессе. За него некому было суетиться. У его матери не было ни денег, ни связей, чтобы отмазать его. Да и что-то подсказывало Сереге, что его родные, возможно, как раз и рады были избавиться от него таким образом. Поэтому, отчаявшись, Сергей все же подписал полное признание своей вины и криво усмехнулся:

«А ничего так я их, один, двоих уработал».

После лежал на нарах, ждал приговор и старался думать только о хорошем…

Первая любовь пришла к Сергею рано. Внезапно, «свой парень» Олеська начала округляться. Серега все чаще останавливал свои заинтересованные взгляды на прелестях подруги. Молодая горячая кровь при этом бурлила, сердце бешено билось, в висках стучало, весь организм делал стойку натянутой струной. И однажды, теряя разум, он все же зажал девушку в подъезде. Руки жадно ощупали те самые давно манившие округлости.