И моя принцесса в облаке белоснежных кружев… Как хотелось мне сорвать с неё эти кружева… Блин, когда я увидел нежно-голубую подвязку на её ножке…

Как хорошо, что я вообще увидел эту подвязку только дома. И снял с неё тут же. Ну как, снял. Не руками, конечно. И не тем, чем вы подумали, ха. Зубами, естественно, чем же ещё. Успев проложить дорожку из поцелуев на её ножке. По всей длине, естественно. В смысле, и там, намного выше этой подвязки. Хм.

Она и сейчас надевает иногда эти подвязки. У неё их целая коллекция, разных цветов. Это единственное, что ей разрешено надеть ночью. Но иногда моя жена надевает эту кружевную штучку и днём. Ходит в своём коротеньком халатике, кружится, а подвязка эта видна при каждом движении. И тогда моя выдержка подвергается огромному испытанию.

Сокрушительно действует на меня вид ножки моей законной жены в этой подвязке. Сногсшибательно. Да… Моя девочка бывает просто безжалостна по отношению к своему мужу…

А как вспомню эту неделю, что предшествовала нашей свадьбе… Самой тяжёлой в моей жизни была для меня эта неделя до нашей свадьбы, самой длинной в моей жизни была эта неделя, блин. Ну, вы же понимаете, видеть свою девочку каждый день и быть вынужденным дрочить на её фотку… Ну да, я стащил её фотку из личного дела… Гм. Да.

Она, Марианна… Моя девочка оказалась такой горячей… Так забавно всегда, когда она говорит довольным шёпотом: «Я опять поцарапала тебе спину, Андрей…» – и засыпает на последнем слове. С моим именем засыпает…

И спит потом так крепко, что можно зацеловать её всю, не проснётся. Серьёзно, я пробовал. Не просыпается. Только сожмёт свои ножки и застонет сладко… Зато потом, утром, будит меня так, что я весь день хожу как ошалелый. Я ничего больше не хочу от своей судьбы. Кроме одного. Я хочу, чтобы моя лапочка родила мне ещё сына…

«Ты у меня одна, словно в ночи луна,

Словно в степи сосна, словно в году весна.

Нету другой такой ни за какой рекой,

Нет за туманами, дальними странами…»"