Несмотря ни на что, Примус сделал наше государство сильнее.

– И теперь миллионы людей трудятся в руднике на благо империи.

– И это все еще лучше, чем, когда десятки миллионов гибли на полях сражений.

– Не надо мне рассказывать о полях сражений! – Хаджар хлопнул ладонью по столу, на миг становясь похожим на собственного дядю. – я видел их своими глазами! И я знаю, что это такое.

Сожаление и грусть пропали из глаз Атикуса. На их место пришли надменность и издевка.

– И сколько раз вы, великий генерал, отправляли людей в бой? Сколько войн вы прошли? Две, три, четыре? Я воевал на протяжении полутора веков! Я пролил крови больше, чем воды есть воды в королевском саду! И все это ради чего? Чтобы пролить потом вдвое больше?! Вы ничего не видели, мой принц.

Лишь тень от тени настоящей войны. Той, от которой нас избавил Примус!

– Тем, что продал страну Империи.

– Но мы все еще живы. И все еще реет флаг Лидуса над дворцом.

– Который как грязную тряпку используют Дарнасцы.

Атмосфера накалялась. Вокруг Атикуса порой вспыхивали вихри белой энергии, в то время как от ладоней Хаджара по столу расползались змеи глубоких порезов.

Хаджар поднялся. Он поднял Лунный Стебель и закрепил ножны на поясе. Подойдя к выходу из шатра, Хаджар, не оборачиваясь, спросил:

– Тогда зачем ты сейчас сражаешься с Примусом?

За спиной послышался тяжелый вздох и шуршание. Вскоре Атикус стоял рядом с тем, кого некогда любил так же сильно, как своего так и не родившегося сына.

– Чтобы вы знали, куда идти, мой принц. Чтобы мы могли сразиться.

Они вышли на улицу. С неба падали крупные хлопья снега. Они слегка кружились, ведомые в танце музыкой ветра. Шатер Атикуса стоял в центре крупного, военизированного лагеря.

Посреди огромной поляны расположилось войско, по самым скромным прикидкам насчитывающее едва ли не полмиллиона человек.

Для негосударственного образования, лишенного всякой централизованной поддержки, весьма крупная цифра.

И все эти полмиллиона человек, одетых в одинаковую (откуда Атикус только её добыл) белоснежную броню, сейчас стояли во всеоружии и смотрели на своего генерала и человека, стоявшего рядом с ним.

Затем они разом припали на правое колено и с грохотом опустили кулаки на нагрудники.

Вот только услышал Хаджар совсем не то, что предполагал услышать.

– Король умер! – кричали они. – Да здравствует король!

– Король умер! Да здравствует король!

Тысячи людей салютовали вовсе не Атикусу, а… Хаджару. А тот стоял и никак не мог понять, что именно происходит.

– Я сражаюсь не против Примуса, мой принц, – голос Атикуса был вновь наполнен болью и усталостью. – а за вас.

– Да здравствует принц Хаджар! – грохнул хор из полумиллиона голосов. Голосов, готовых положить свою жизнь за освобождение страны.