В Империях, среди благородных или просто состоятельных семей, такой способ считался варварским. К нему, из-за боли и риска совершить ошибку, почти никто и никогда не прибегал.

Так вот — та боль не шла ни в какое сравнение с той, что принес с собой порошок. Но даже так — Хаджар отмахивался от неё как от назойливого комара. Он, буквально не замечая жуткой агонии, продолжал следовать описанной в свитке технике.

После всего того, что он испытал за последние недели, такая боль была для него не страшнее освежающего, ледяного душа.

Продолжая втягивать энергию порошка, он не перестал циркулировать своей. Что, кстати, не было описано в медитации драконов.

Просто из-за своей физиологии они не были способны поддерживать сразу оба процесса. А вот более приспособленный к развитию организм людей вполне справлялся с такой задачей.

Так что постепенно, сквозь физическое сердце, двигаясь чуть дальше — к солнечному сплетению, энергия порошка подбиралась к Ядру тела энергетического. Резким толчком пробив последний барьер, она начала втягиваться не только в сердце, но и в Ядро.

И, с каждым вздохом Хаджара, оба они становились намного крепче и сильнее.

В реальности от каждого дыхания Хаджара расходились волны силы, которые уже давно погрузились сидящего в позе лотоса человека в овраг, глубиной в несколько метров.

Спустя четыре часа, как порошок в мешочек исчез, а Хаджар сидел в луже собственного пота и крови, он открыл глаза. Те, на мгновение, вспыхнули ярким, синим светом. А энергия, ими исторгнутая, сформировалась в меч, но не черный — а синий.

Видение прожило лишь мгновение, а затем развеялось легкой дымкой.

— Развитая стадия, — прошептал Хаджар.

Он, пробуя свои новые возможности, сжимал и разжимал кулаки. В данный момент он был уверен, что легко справился бы с Эоном Мраксом всего несколькими ударами.

Хаджар поднялся, выбрался из оврага и посмотрел на восток. Где-то там высились башни Даригона. Форта, в котором его уже заждались.

— Пришло время возвращаться назад.

Глава 627

В таверне “Пьяный Гусь”, стоящей на перекрестке четырех дорог, как всегда, было очень шумно. На первом этаже, в общем зале, сидели десятки, даже сотни посетителей.

За круглыми столами из крепких пород дуба, они пили хмель. Поднимали чарки высоко в небо и кричали тосты.

— За того пройдоху, который навел нас на замок барона!

Или, например:

— За карту сокровищ, оставленную старым ученым!

А вот еще такие:

— Пусть же не переведутся идиоты, готовые за чьи-то груди биться с бретерами!

Таверна, стоящая на перекрестке, славилась на все Ласканско-Дарнасское приграничье своим весьма скользким контингентом.