Клинок был весь в зазубринах – похоже, Леннарт перед смертью изо всех сил бился с противниками. Он любил этот меч, и последнее, что Аликс могла для него сделать – наверное, подправить неровные края, а потом передать оружие в Совет гильдии. Значит, предстоит остановиться у ближайшей кузницы.

Всё ещё пылая гневом, Аликс, ломая ветку за веткой, принялась собирать дрова для погребального костра Леннарта. Только к вечеру набралось достаточно. Она знала, что ей предстоит долгое одинокое бдение. Так требовала традиция, к тому же Леннарт был ей симпатичен, и она по своей воле отдала ему эту последнюю дань уважения. Хоть и торопилась.

* * *К тому времени, когда солнце опустилось за горизонт и на небе появился красноватый диск третьей луны, Рена была уже далеко от деревни, уверенно шагая на восток к травяному морю. Она ещё не до конца сбросила охватившее её оцепенение. Воспоминания проносились в её голове, беспорядочно перемешиваясь – красивое и уродливое, повседневная жизнь в Земляном доме. Только сейчас она поняла, что будет очень скучать по дяде, несмотря на его грубоватые манеры. Он её любил, хоть и редко это показывал. Ещё ребёнком она часто лежала в лесу и слушала, как деревья разговаривают с ветром, но под дядиным руководством она действительно стала их понимать.

«Может быть, я в последний раз в Белом лесу», – подумала она. От этой мысли стало больно. Здесь она хотя бы не одна. Легкий ветерок прошелестел по светлой листве, и впервые за много недель Рена осознанно огляделась вокруг. В этой местности росли деревья с толстой матовой корой и листвой всех оттенков светлого, от кремового до голубовато-белого цвета. Листья коливара были почти полностью белыми, но со своего места Рена натренированным глазом различила и кремового цвета листья дикой вискарии, и серо-белые зернистые ветви и светло-серые листья даламы. Подойдя ближе, Рена обняла ствол коливара. Кора была шелковистой, приятной на ощупь. Девушка подняла голову и посмотрела, как огромное дерево медленно колышется на ветру, и ощутила, как перетекает в неё безмятежное спокойствие леса. Закрыв глаза, Рена ясно ощущала ауру коливара. Прислонившись головой к стволу, она дала волю слезам.

Когда Рена вернулась на тропу, ей стало легче. Наполнившая её изнутри пустота никуда не делась, но тупая грызущая боль исчезла. А потом пришла первая новая мысль, довольно необычная и смелая. «Свобода, – прошептал тоненький голосок в её голове. – Свобода!» Потом, не сразу, пришла ещё одна мысль: «Даже если я не произнесу заклинание восхода луны – кто заметит? Никто! Если я не хочу что-то говорить – значит, просто не буду! Я могу съесть целую кастрюлю кардары в одиночку. Или даже вступить в Гильдию Огня».

Эти мысли постепенно овладевали Реной, и её охватывала радость.