— Хотим присоединиться к вам!

В это время он показал Огнешу знак, которым они пользовались в детстве. Номерд предлагал в первый удачный момент сбежать.

— Рекруты? — Гурам повернулся к Нормеду. Он подошел к нему и заглянул в глаза.

Потом, тоже самое, проделал и с Огнешем.

— Ты — можешь идти со мной. А ты — ступай домой. Трусов и тех, кто не знает чести, мы не берем.

Огнешь не понимал, что происходит.

Может боги действительно сошли с ума.

Потому, что когда Гурам указал на того, кто может идти с ним, то он указал на Огнеша.

— Ты шутишь, Гурам? — видимо его узнал и Нормед.

— Ты знаешь, кто такой Огнешь?! Да он первый слабак и трус на все окрестные деревни! Ты посмотри на него…

Огнешь, в это время, смотрел за спину Гураму.

Люди, которые несли камни на стену, спотыкались, но их всегда поддерживали те, кто шел рядом.

Те, кто бились на плацу, падали, пронзенные мечами, но к ним тут же подбегали те, кто их и пронзил. Они, откупорив горялнку, вливали что-то в рот павшему, а затем подавали руку.

Павший, казалось уже погибший, поднимался на ноги. Двое крепко обнимались, а затем продолжали свою битву.

Огнешь вдруг понял, что больше не дрожит.

Он крепко сжимал посох.

Что-то внутри него, что-то в глубине его души, заставляло сердце биться быстрее, а кровь буквально вскипать от нетерпения. Словно кто-то его звал.

И Огнешь ответил на этот зов.

Он пошел следом за Гурамом и так и не обернулся, чтобы проводить взглядом бегущего из крепости Нормеда. Только пятки и сверкали…

Глава 1025

Да, давно уже Хаджар не испытывал подобного. Примерно со времен, когда в последней раз протрубил в горн, чобы созвать тренировку Медвежьего Отряда.

Сколько лет назад это было?

И теперь, вновь, Хаджар, оголившись по пояс, в простых холщовых штанах и лаптях, взвалил на плечи тяжелый груз. Он вновь обливался потом и кровью.

Десять каменных блоков, каждый весом не меньше четверти тонны, давил ему на кости и плоть. А он, сцепив зубы, нес их на верх стены.

Том, который в это время в башне занимался чертежами, наверняка поглядывал в окно бойницы и смеялся над варваром. Но Хаджар всегда считал, что генерал или офицер, что-то требующий от солдата, не важно — в физическом или моральном смысле, должен был подавать пример.

Если солдат должен был нести сто килограмм на стену, Хаджар нес две с половиной тоны. Если солдат бился с одним противником, то Хаджар, позволяя чужим мечам резать и бить себя, не используя мистерий или энергий, будто смертный, сражался сразу с двадцатью.

— Мой генерал!

Хаджар опустил ношу на парапет. Подбежали десятки солдат и, при помощи деревянных кранов и лебедок, начали растаскивать каменные блоки для следующей линии кладки.