Чувствуется незримое напряжение скользящее между нами тремя. Мужчины что-то замышляют, что-то не хорошее. В отношении меня. В один момент они обращают внимание на меня, и я упираюсь руками в две груди.

Мне немного не по себе. Душно. Волнительно. Воздуха все меньше. Мускусный запах ласкает вкусовые рецепторы. Дурманит. Есть стойкое желание остаться в таком положении навсегда, выдать протяжный стон, но я все равно отступаю, а парни как будто приходят в себя. Мы приходим в себя.

Что же это все значит? Это все было по-настоящему?

— Ты ничего вроде, даже поправилась, — прочищая горло, говорит Захар и получает подзатыльник от Рената. Морщится, и я понимаю причину удара.

Они прекрасно помнят в каких обстоятельствах видели мое исхудавшее, грязное и почти обнаженное тело.

Стыдно вспоминать, особенно стыдно от мыслей, что тогда блуждали в моей голове. Это было ненормально. Видимо стресс так повлиял на меня и мой мозг просто переклинило, мысли понесло не в ту степь. А я ведь даже не спросила о тех женщинах, что остались на нижнем уровне гарема Мухаммеда, Шейха из Арабских Эмиратов. Надеюсь им помогли и отправили по домам, к своим родным.

Мнусь на своём месте, немного смущенная тем, что стою перед ними в обычном домашнем, розовеньком топике с принтом Спанч Боба. Стыдно. И я чувствую, как мои щёки начинает нещадно жалить, делая мое лицо ещё более нелепым в данном случае.

Завещание будут зачитывать через пол часа, а я еще не готова, да и вообще не знала, что они придут так рано меня навестить.

— Наша принцесса выросла, — говорит Ренат после неловкой паузы, обращаясь к своему боевому товарищу. — Мне становится страшно за наши…

Я очень хочу узнать, что он хотел сказать дальше, но наш разговор и разглядывание друг друга прерывает громкий стук в дверь. Ой…

В кабинет входит адвокат отца, держа в руках чёрный чемоданчик.

Пора…

Извиняюсь перед ребятами, спешу в свою комнату, чтобы надеть ненавистное черное платье, которое все же необходимо. С грустью смотрю на розовую пижамку… мой ночной протест мрачности и боли. Возвращаюсь в библиотеку, где все меня уже ждут, чувствуя, будто обстановка давит, так и хочется вырваться отсюда. Высвободиться. Почему эта мысль пришла именно тогда, когда Ренат отодвинулся от Захара и жестом руки указал на место между ними.

Чуть приподнимаю уголок рта. Все-таки с ними, сколько себя помню, всегда было легко и непринужденно. Теперь мы можем стать полноценными друзьями, ведь я выросла и мне не нужны больше няньки. Теперь им не нужно меня оберегать.

Сажусь на стул и думаю, что на месте Панина, нашего адвоката, всегда сидел отец. Вот прямо так же за огромным дубовым столом вишневого цвета в окружении наград и картин с военными, историческими баталиями.

Отец, он был… Такой же, как война.