Ни слова не говоря, меня подхватывает на руки Ренат, так, что я тут же обхватываю его бедра ногами и вцепляюсь в крепкую шею мужчины. Сразу становится уютно и хорошо, как дома, а не посреди пустыни. Захар же выстреливает в целившегося в нас врага.

Внезапно крышу просто снимают и на нас, крутя винтом, спускается вертолет.

Дыхание от потока воздуха перехватывает, но я слышу:

— Спрячь мордашку, Киска.

Сзади ко мне подходит Захар.

Он обнимает меня со спины. Небольшая заминка, трос, пояс для безопасности и вот мы втроём поднимаемся в воздух. Я и мои вечные няньки, вымахавшие в двух упрямых солдафонов.

И не смотря на страх, отчаяние, боль, тошноту, я счастлива, потому что два моих любимых, названных брата, защищают меня, а теперь накрывают коконом силы и мощи.

В этот момент не думала о лёгком призрачном возбуждении, что теплилось на дне моего тела. Сейчас не время. Да и вообще не время. Эти два великолепных мужских образца — мои Ангелы Хранители, и воспринимают меня как сестру.

И это правильно. Пусть остается все как есть. Не нужно им знать, как сильно тянет низ живота от воспоминаний о самой грязной, порочной фантазии… Оказаться в четырех мускулистых руках.

Глава 1

Ненавижу черный цвет. Всем своим существом. Но именно его в моей жизни последнее время так много.

Гроб. Ленты. Платья.

И я должна плакать… должна. Но слез нет. Не было даже, когда крышку гроба опускали в землю, а парни в военной форме стреляли в воздух оповещая, что умер гла1ва ФСБ.

Мой отец.

Годы все же взяли свое, а месяц моего плена окончательно добили его. Сердце встало, когда меня грязную, полуобнаженную привезли на базу Ренат с Захаром. Он обнял меня и… все.

Момент, тусклый взгляд, пару фраз и он обмяк в моих руках.

Больно до глубины души, обидно, но слез… их нет.

Может быть потому что не было между нами никогда близости. А может быть потому что он спросил, не осквернили ли меня эти животные? Это привело меня в шок.

Я была счастлива, наконец, увидеть его, а он даже перед смертью думал не о моей жизни, а о том, что подумают о нем люди.

Что его дочь, не дай боже, кто-то испортил.

Сердце стучит сильнее, оно пытается пробить ребра, когда вспоминаю, как на похоронах меня прижимали к себе Захар с Ренатом.

Не братья, но кажется, что роднее нет. Мы — единство.

Бывает ли вообще такое? Или мне это все кажется? Может, я слишком глубоко погрузилась во все эти нелепые фантазии…

И что странно, плачу я только тогда, когда отпускаю их в очередную командировку. В других ситуациях я кремень. Вот настолько я к ним привязана. Глупо, да.

Сейчас у них отпуск, что очень удачно совпало с датой оглашения завещания, которое оставил отец. Неужели знал, чувствовал, что… нет, нет, не мог…

Оглушающий звук хлопающей двери пугает. Вырывает меня из состояния транса.