А между прочим её наставник по менталистике — Санаду. Пусть бы он делился с ней секретами.

— Да, — ответила я. — Но для этого нужно такое моральное перенапряжение, что пойти на это можно только в самом крайнем случае. У тебя не такое.

— Почему не такое? — Она поравнялась со мной и заглянула в лицо.

— Нужно напряжение уровня слома личности. У тебя нет такой острой необходимости, достаточно просто не совать нос в политику. К тому же в роду Аран не принято посвящать женщин в проблемы такого толка, ваше дело — организовывать приёмы, ласкать мужей, улыбаться, дарить им хорошее настроение и детей.

— Получается, если бы у меня была достойная ментальная защита, мне бы всё равно ничего не рассказали? — и такая обида в голосе… Почему мне постоянно её жалко?

— Нет, — подтвердила я.

Валерия остановилась и воскликнула:

— Но это же несправедливо!

Несправедливо?

Я тоже остановилась, но не развернулась к ней.

Я могла бы поговорить о том, сколько всего происходит в мире такого, чего просто не должно происходить, сколько существ умирает, сколько преступников остаётся безнаказанными, сколько усилий напрасны.

И о том, что Валерия права, и женщин действительно по признаку пола часто считают слабыми, глупыми и неспособными на дела.

Но это бессмысленное занятие. Близость к власти скоро заставит Валерию повзрослеть и на многие вещи взглянуть иначе, даже если её никогда не подпустят к прямому принятию решений.

— Я не тот, с кем имеет смысл это обсуждать, — ответила я.

Услышала, что Валерия пошла за мной, и двинулась дальше к гостиным, в которых обычно проводила время императрица Заранея. Падавший в окна свет золотил паркет.

Валерия снова поравнялась со мной и прошептала:

— Можешь поучить меня щиту?

— Нет. Это исключено.

Помедлив, она с тревогой заговорила:

— Как Элоранарр? Арен сказал, он переходит на кабинетную работу, подробности выспрашивать я не решилась, но… выглядит Элоранарр очень уж болезненно.

Как будто я этого не вижу! И как он может быть, если он умирает? Или она этого не знает?

— У него гаснет магический источник, — пояснила я. — Для дракона это приговор, и пока Линарэн ничего с этим сделать не может.

— Как… печально, — выдавила она с совершенно искренней жалостью. Хорошо, что Элор этого не слышал.

— Поэтому можешь быть с Элоранарром любезнее и дружелюбнее, — предложила я. — Арендар его не тронет. Только без явной жалости, пожалуйста, это оскорбительно.

— Х-хорошо, — растерялась Валерия, но шаг не сбавила. — Я и так не сержусь на Элоранарра за случившееся, он за себя не отвечал. Но ты уверена, что ничего сделать нельзя?

— Можно было бы — сделали бы.

— Думаю, Линарэн что-нибудь придумает, — прошептала Валерия. — О, забыла спросить: а кто стал избранной Сарана? Кажется, его отбор тоже завершился удачно.