– Я зашёл рассказать, что мы узнали о действиях Годлива перед тем, как он поехал в Новый Дрэнт и встретился там с Броншер-Варом.

Похоже, Годлив – это тот взрослый вампир, которого я убила в доме посла.

– В письменном виде пришлите, – рыкнул Элор. – И на время расследования – никаких несанкционированных без предварительной договорённости визитов в ИСБ!

– Я передам это остальным, – пообещал Танарэс всё с тем же непробиваемым спокойствием и, наконец, вышел из кабинета.

Дверь за ним Элор захлопнул, развернулся. Возвращение Арена явно принесло ему облегчение, но всё равно он выглядел больным, нервным. Быстро подошёл ко мне и опёрся на столешницу, перегнулся через неё, даже не обратив внимания на мои перья. Его когти заскрипели по поверхности.

Как бы не пришлось в ближайшее время опять стол магией восстанавливать.

– Он тебе угрожал? – Элор вглядывался в моё лицо.

– Нет.

– Выведывал информацию?

– Нет.

– Тогда что он делал так близко от тебя? – оскалился Элор.

– Об этом, думаю, нужно спросить Танарэса, потому что мне поведать причину своего странного поведения он не успел.

Когти Элора вспороли столешницу. Он сильнее наклонился вперёд, я смотрела на него снизу вверх, кожей ощущая бурлившую вокруг него магию.

– Это первый раз он себя так странно ведёт или прежде случалось? – пророкотал Элор. Он словно пытался что-то сказать, но не мог выдавить. Наконец, судорожно вдохнув, рыкнул: – Танарэс прикасался к тебе?

А ведь его самого испугал этот вопрос. Ноздри Элора трепетали, и показалось, он сейчас нагнётся и понюхает меня, чтобы проверить, трогал меня Танарэс или нет.

– Целовал? Предлагал что-нибудь? – голос Элора ломался от переполнявших его эмоций.

Меня снова замутило. Он был почти не в себе, и со всей отчётливостью я поняла, что если сейчас не обозначить границы, никакой службы у меня не будет: здесь же полное ИСБ мужчин!

– Отвечай! – рявкнул Элор так, что дрогнули стёкла."

"– Нет, я не состою в личных или интимных отношениях ни с одним из глав кантонов. – Я сцепила пальцы на столешнице. – Не получал от них подобных предложений. Никаких предложений, если быть точным. И мне просто противны эти твари!

Следивший за каждым моим жестом Элор выдохнул.

– Твой отец мой сюзерен, – признала я ровно. – И ты тоже имеешь надо мной огромную власть. Ты можешь многое за меня решать. Но если мы договорились, что между нами исключительно дружеские и служебные отношения, не надо устраивать сцены ревности. Это неприемлемо. Мешает службе. И просто нечестно по отношению ко мне: отпустить, а потом требовать отчёта, с кем я целуюсь.

С каждым моим словом Элор терялся, но последняя фраза снова всколыхнула в нём ярость:

– Ты мой секретарь, и я буду требовать отчёта!

Я подавилась возражениями. Действительно, он в своём праве.