Я осмотрела стопку изведённой бумаги и последний рисунок, на котором опять лучше всех вышло покрывало, но и фигуры казались не особо уродливыми и даже ягодицы вполне ничего, а сложный для отображения «пожирающий» поцелуй я скрыла за длинными прядями мужских волос, злорадно покрасив их в чёрный, хотя мне упорно мерещился рыжий.

Судя по объёму работы, сидела я здесь долго. Пора проверить, ушёл граф или решил поселиться в коридоре.

Рисковать не стала, доковыляла до двери так, без поддержки телекинеза. Держась за стену, опустилась на колени и склонилась к щели под дверью. Небольшой сквознячок защекотал ухо. Прошла минута, другая, третья – тихо, никаких подозрительных звуков, слышно было только моё дыхание. Я принюхалась: пахло камнем, благовониями, отдалённо – чернилами и бумагами, но не животным.

Сев, я прижалась к двери и сняла с себя абсолютный ментальный щит. При любой попытке коснуться меня чужим сознанием, я готова была снова накинуть защиту, но этого не потребовалось: никто ко мне не тянулся.

Затем я вцепилась в ручку и сняла магическую защиту с двери. Попытайся граф провернуть ручку и войти, я бы не дала ему – как дракон я сильнее – и снова накинула бы защиту. Только прорваться ко мне никто не пытался.

Наконец я приоткрыла дверь. В коридоре было сумрачно и пусто. Чего бы ни хотел добиться Броншер-Вар Конти, ждать меня до победного он не стал.

Абсолютный щит я на себя накинула, и в карман к золотым монетам положила наполненный чистой силой амулет: пусть это обманка, но на несколько мгновений она может ввести в заблуждение даже сильного менталиста.

В банке было тихо. Без приключений я заперла дверь и, помогая себе телекинезом, ровной походкой миновала коридор, вышла в ярко освещённый, почти пустой зал. Клиентов и сотрудников почти не осталось, похоже, уже вечер. Тишайший шелест голосов наполнял пространство, на многих лицах читалось утомление, приправленное надеждой на скорейшее освобождение от тягот служебного дня.

Клерки раскланивались, а я целенаправленно шла к выходу. Опять передо мной распахнули центральную дверь, и тёплый воздух, наполненный запахами города, ударил в лицо.

Тусклое вечернее солнце заливало Столицу золотисто-торжественным светом. Над краем города висели тучи. Я вдохнула тёплый воздух, а в следующий миг мне в грудь ударились сразу три самолётика-письма. Все были от глав моих вассальных родов, и я не поняла, что им всем вдруг от меня потребовалось, но первое же вскрытое послание прояснило ситуацию содержащейся просьбой, и два других столь же велеречиво просили о том же.