Из замка, застёгивая рубашки, вышли двое его сынков с изрядно исцарапанными лицами. Оба вооружённые мечами, такие же надменные. Они не скрывали своих эмоций, те выплёскивались наружу: похоть, уверенность в своей силе, остатки недавно полученного удовольствия от издевательств над беззащитной драконессой.

– Отец, если Халэнн Сирин не понимает, – осклабился один из братьев, а второй добавил:

– Может, сломаем этому нарушителю наших границ крылья?

Глава 13

Глава рода Тейранов был не настолько безрассуден, чтобы напасть на меня, протеже Элоранарра, но это уже не имело значения.

Я вгрызалась в мысли его сыновей, видела обрывки их воспоминаний, каждое накрывало меня, отзывалось в Жаждущем крови уруми вспышками бешеного желания высвободиться из ножен и резать всех. Ярость затмила всё, я даже не поняла, как схватила рукоять и потянула, осознала всё лишь когда три гибких лезвия зазвенели-запели на развороте.

Тейраны успели выхватить мечи, но в ударе три длинных извивающихся живых лезвия прошлись по ним, вспарывая руки, ноги, лица. На ступени хлынула кровь. Жаждущий крови ликовал.

И подчинялся мне. Он хотел крови, ещё больше крови и не собирался кусать меня, пока я кормлю его врагами. Поднялся вой и крики. Глава Тейранов резко стал вырастать в алого дракона. Я хлестнула его по глазам, и он, взвыв, закрыв лапой окровавленную морду, рванулся в сторону, подминая сына, переламывая его о край высокого крыльца.

Третьего я дважды успела хлестнуть стальными лезвиями по паху, прежде чем он с диким криком свалился вниз и свернулся, зажимая страшную рану. Конечно, целители восстановят ему всё, но мне безумно хотелось причинить ему эту боль.

Ослеплённый – к сожалению, тоже временно – глава рода с трудом поднялся, наступая на тело сына, хрустя костями его ног, вертел мордой.

Я стала подниматься по скользким от крови ступеням. Радостно звенел в моей руке уруми, всасывал эту кровь, просил ещё, ещё, тянулся к лежащему на земле временно кастрированному, даже взрезал ему спину, насыщаясь.

Заревев, глава рода кинулся на меня, но я хлестнула его уруми. Лезвия вспороли нежные чешуйки на губах, врезались в кожу, сосали кровь.

Отпустили, и я ударила снова. Дракон попятился. Но я опять ударила, заставляя отступить ещё дальше, я била его, полосуя в мясо морду и язык, загоняя громадного алого дракона в угол во дворе его собственного замка.

– Не смей брать моё! – рычала я, ступая по лужам его крови. – Не смей! Не смей!

Я лупила его до тех пор, пока глава рода Тейранов не заскулил, униженно пригибаясь к земле.

– Только попробуй пожаловаться, – рыкнула я, вкладывая в голос убеждение, чтобы он верил каждому слову.