Одного роста со мной, такая же худая, она настолько покраснела, что трудно было оценить черты её лица, и лихорадочно фонтанировала эмоциями, не позволяя проникнуть в разум.

Потянув её крылья вниз, чтобы она прикрыла бёдра, я накинула ей на плечи свой мундир. Драконесса прижалась ко мне, и… я узнала даже не её, а ауру ментального амулета. Это не её эмоции мешали мне считать мысли, а амулет Сиринов, пропускавший лишь чувства. Амулет был из тех, которые моя семья выдавала нашим вассалам, и всё сложилось: перламутровые крылья, амулет, явная неопытность драконессы – это Энтария или Сирин Ларн, осиротевшие девочки, о наглости дяди которого на балу в честь дня рождения императора меня предупредил капитан Саториус.

Времени заняться вассальным родом Ларнов у меня не было и, судя по состоянию драконессы, я зря отложила это дело.

А она… она ведь домашняя ещё, её не представляли в свете, не позволяли выходить из родового замка, не учили телепортации. Это её первый выход в одиночку. Бедная малышка, как она добралась сюда? Сколько смелости ей для этого потребовалось?

Я обняла её.

– Я… я… – зашептала драконесса, – к вам иначе не пускали…

Закрыв дверь в коридор, Элоранарр нахмурился:

– И что всё это значит?

Она задрожала сильнее, и я грозно зыркнула на него, приказала:

– Выйдите.

– Что? – Элоранарр так странно посмотрел на меня.

И правда, я же ему приказала, ему, моему сюзерену, принцу и непосредственному начальнику. Мысленно выругавшись, я ответила:

– Пожалуйста, выйдите из моего кабинета, мне нужно с ней поговорить. И попросите принести её одежду, наверняка она внизу у поста."

"– Вообще-то главный здесь я. И пришёл не просто так. Через пять минут жду тебя в своём кабинете.

– Элоранарр вышел и практически захлопнул дверь.

Я же подвела драконессу к дивану. Подтянув её крылья и усевшись вместе с ней, по проторённой для Сиринов дорожке обошла защиту амулета и заглянула в её сознание. Мыслей там было великое множество, все тревожные, перепутанные, трудно разобрать.

Но я поняла, что это Сирин Ларн.

Она боялась за сестру Энтарию, подарившую мне морской пейзаж вместе с даром семьи, когда её ныне покойный отец присягнул мне на верность.

Она боялась своего дядю Инхорра Ларна.

Выпустив свои крылья, я окутала её ими.

Наши крылья были одного тона и мерцали, только в моих было побольше серого, а у неё – пастельного розовато-голубого. Гладя её по волосам, я посылала мягкие импульсы успокоения, стараясь сделать так, чтобы Сирин – как же непривычно называть именем рода постороннюю девушку! – не заметила резких перемен в своём состоянии.

– Сирин… – я звала её особым голосом, слегка подавляя волю, – расскажи, что случилось…

В её голове моментально вспыхнули осколки образов.

Сумрачная спальня, разбросанные вещи.