Таким открытым для применения магии сознанием я ощущала отголоски боли и ужаса жертв, но приходилось выводить их из строя не ментальными ударами, а ранить оружием, ведь так действовал бы Халэнн. Пока отставшие исбшники не видели, я ускоряла свои победы, телекинезом ставя подножки и дезориентируя врагов ментальными ударами. Пленных офицеров спасли всех, и это был самый радостный случай.

А самым страшным был второй.

Мы шли против культистов. Занятый ими трёхэтажный дом выглядел аккуратно и представительно, в сиянии заходящего солнца его белёные стены казались розово-золотистыми.

Мягко горел свет в центрах начерченных на земле печатей, блокировавших телепортацию в этой зоне. Для порождений Бездны мы заготовили сети. Я понимала, что в этот раз вырываться вперёд будет опаснее, чем в прошлый, но сопровождающие меня офицеры не дураки, если они увидят, как дёргаются и теряют контроль мои соперники, быстро догадаются о ментальных атаках.

В то же время неожиданными ментальными атаками я могла обеспечить быструю победу без потерь с нашей стороны.

Если бы справилась.

Я стояла перед домом и вдруг поняла, что справлюсь.

Дарион предостерегал от слишком сильной веры в собственные силы, говорил, что это путь к провалу."

"Мне нужно было проверить себя. Не в тренировочном бою, не против преступников, с которыми приходилось немного сдерживаться, а против фанатиков культа Бездны – этих навсегда потерянных для нас существ.

– Зайдёте за мной через десять минут, если раньше не будет сигнала, – приказала я сопровождающим меня группам. – Выносите дверь.

Дверь поддалась только на шестой удар стихийников.

Едва створки рухнули в облаках пыли, я усилила мышцы и рванула вперёд. Я чувствовала впереди жизнь. Нырнув в облако, зажмурилась и застыла, ломая жалкие амулеты, вгрызаясь в мысли пяти стоявших неподалёку, кашлявших людей. План здания и ловушек я от них получила, рванула вперёд, ориентируясь на ощущения и разя мечом. С ними можно было не церемониться: наложенная на них печать Бездны делала их её вечными рабами, обречёнными на смерть при любой попытке предать.

На миг я закрылась ментально, фактически ослепляя себя.

Брызнула кровь, орошая каплями лицо и плечо, привычно зашевелился на талии уруми, но я не могла рисковать, вытаскивая неконтролируемое призывное оружие.

Я швырнула раненого в ловушку возле входа, чтобы освободить путь следующим за мной офицерам. Громыхнул взрыв. Двух других скинула в ловушки в глубине холла, высвобождая волну воды и начинённый лезвиями смерч. Этих амулеты уберегли, хоть и оставили потрёпанными. Ещё двое катались по полу, зажимая раны.

– Да придёт Бездна! – завопили сверху.