Элоранарр не посторонился, и я опять окунулась в его соблазнительный аромат, по телу мгновенно разлился жар…

Мы замерли, глядя друг на друга.

Попятившись, Элоранарр выпустил меня в коридор, закрыл дверь в гостиную и запечатал своей магией. Кивнул двум гвардейцам, чтобы оставались сторожить вход.

Дарион тоже был здесь – ещё более мрачный, чем прежде. Втроём мы направились к лестнице.

* * *Данарру с местом заточения повезло меньше: его, скованного антимагическим ошейником, посадили в пропахшую травами кладовку. Мест в замке не хватало, но Данарру, руку которому всё же отрастили, комфорт был столь же безразличен, как и Альвиру, потому что он был перепуган и подавлен не меньше его.

Данарр оказался красивее Альвира и не так потрёпан. Волосы у него были пепельного цвета, как у отца, а глаза – чёрные, редкость для драконов, они будто горели на изящно вылепленном треугольном лице с почти неестественно светлой кожей.

Гвардеец принёс мне переносную столешницу. Я устроилась на мешке под сферой света. Элоранарр зашёл внутрь и закрыл дверь. Данарр вжался в стену, не обращая внимания на окутавшие его голову пучки трав.

Элоранарр велел:

– Рассказывай, почему и как твой отец решил нарушить закон империи.

– Он не хотел… навредить, – прошептал Данарр.

– Да-да, я заметил, – оскалился Элоранарр, – можешь рассказать это семьям погибших и повторить тем, кто лишился всего из-за этих разборок.

– Это всё произошло только потому, что отборам придаётся слишком большое значение, вы же сами пострадали из-за… – пролепетал Данарр, но Элоранарр навис над ним и рыкнул:

– Я тебя из подвала вытащил не для того, чтобы ты кого-то оправдывал и меня обсуждал, а чтобы рассказал, как всё было.

Данарр задрожал от ужаса, его колотило, словно от судорог. Он боялся, как и Альвир, но его эмоции не были настолько пропитаны чувством вины. И он не отчаивался. Боялся, переживал, но надежду выкарабкаться из этого всего не терял.

Надежда у них с Альвиром была: сами они не нарушали писаных законов, войну не развязывали, сидели себе взаперти, что свидетельствовало в пользу их невиновности. Правда, в Эёране им, если не найдут себе избранных, жизни не будет, а в других мирах магии меньше и поэтому драконы там чувствуют себя не так комфортно, как здесь, но это лучше смерти… наверное.

"Не знаю, требовал ли Элоранарр обойтись без подробностей, или Данарр сам сообразил, что любовная часть на допросе неуместна, но рассказывал он чётко, по существу, начиная с роковой ночной встречи в гроте. Те события из-за потери крови он помнил плохо, зато в родовом замке его в подземелье заперли не сразу. Пока целитель в несколько этапов отращивал его руку, Данарр оставался в своей комнате.