Удар с такого близкого расстояния преодолел естественную магическую защиту, а Моерр не успел поставить водяную. Запахло палёным мясом.

Я отлетела ещё дальше, спряталась среди больших драконьих тел военных. Те следили за тремя оставшимися пленными, оставив главу рода Элоранарру.

Когти Моерра скользили по каменной земле, но камень обратился в песок, и лапы увязали в нём. В спину Элоранарра полетела тяжеленная водяная сфера, разбилась о поднятый им каменный щит. Лапы Моерра утопали в зыбучем песке, но морда оставалась на каменной плите, так что он не мог вытащить её из-под навалившегося почти всем весом Элоранарра.

Камни вокруг того вставали плитами, закружился вихрь, блокируя попытки швырнуть в него притянутую Моерром воду.

Всё отчаяннее боролся Моерр. Ярость дерущихся была осязаема, давила на меня, будила во мне бешеную звериную сущность, и я скалилась, пальцы сводило от желания вцепиться в кого-нибудь когтями. Три пленника извивались, пытаясь сбросить тиски, тянули к себе воду. Военные поднимали дополнительные щиты, отсекая их от родной стихии, крепче сдавливая в каменных тисках.

"

"– Сдавайся! – рычал Элоранарр и снова выдохнул на опалённые крылья Моерра.

Боль. И гнев. Отчаяние. Безграничная злость. Моерр не собирался сдаваться… Элоранарр – в нём кипело такое бешенство, такая лютая ненависть, что становилось страшно.

– Вы, – его рык напоминал грохот камнепада, – устроили не пойми что! Из-за вас столькие погибли, столькие могли погибнуть, и ты ещё смеешь перечить! Я раздавлю тебя вместе с твоей проклятой бронированной чешуёй! Убью всех, в ком течёт твоя кровь! Вымараю ваше имя из истории! Закопаю ваш родовой артефакт в центре пустыни так глубоко, что никогда ни единая капля воды больше его не коснётся! Ну же, давай, сопротивляйся, дай мне повод вырезать вас всех! – Между зубов Элоранарра полыхало пламя, воздух вокруг вспыхивал огненными протуберанцами, обращённая в песок земля всё глубже засасывала Моерра.

– Ну же, ты, кажется, хочешь сдохнуть и утащить с собой весь род. Я окажу тебе такую услугу!

Остальные Мэграны кричали и стенали, умоляли Моерра одуматься. Просили о пощаде, но Элоранарр будто не слышал их, его глаза горели, он в самом деле был в бешенстве:

– Целую роту, вы уничтожили целую роту! А теперь думаете, что всё сойдёт вам с лап? Что можно спорить и упираться? Что мы просто закроем глаза на эту гору трупов? А?

Моерр хрипел, в песок его засосало по самые крылья, на поверхности оставались только опалённые перепонки и стиснутая голова, между зубов и из ноздрей текла кровь.

Сквозь ауру выпущенного на волю гнева Элоранарра пробивались всполохи паники Моерра.