На заднем фоне ее разговора слышны взрывы салютов, музыка, громкие голоса.

Несколько месяцев назад она сказала, что встретила «того самого мужчину» и собирается за него замуж. Возможно, я даже сделаю исключение и схожу на ее свадьбу: мы перестали спать вместе, но остались друзьями и в некоторой степени коллегами.

— Ты теперь с кольцом? Нашла свой большой бриллиант на дне бокала с шампанским?

— Конечно, - слышу улыбку в ее голосе. Кажется, она правда любит этого парня.

— Надеюсь, он понимает, как ему повезло?

— Если бы ты видел этот камень, Клейман, ты бы не задавал таких вопросов, - хвастается Славская. – Пришлю тебе именной пригласительный. Ты где?

— За городом.

— Встретимся после праздников? – предлагает она.

— Девичник перед официальным окольцеванием? – Получается довольно грубо, но я не люблю такие промашки.

Нам было хорошо вдвоем: с самого начала мы знали, что обоих устроят отношения без обязательств, незамутненные чувствами и прочими вещами, которые способны превратить хороший секс в еблю мозгов. А я во всем люблю порядок и четкость: если женщина ушла – значит, женщина ушла.

— Хорошо, я поняла. – Она без труда разгадывает мою интонацию. – Хорошо погулять, Антон.

— Оторвись там, Славская."

"Хочется пять минут полной тишины. И спать.

Но приходится вернуться в дом, потому что мать снова будет обижаться, что я даже с ними все равно на работе. Ей до сих пор тяжело принять, что люди не перестают разводится только потому, что на отрывном календаре заканчиваются листы.

— Антон? – Не успеваю переступить порог, как на меня выходит Нина Туманова.

Взрослая, красивая, эффектная женщина. Умная, обаятельная. В общем, полный комплект. И все, как я люблю: открытый взгляд, ни намека на жеманство. Я ей нравлюсь, и она не стесняется показать это. Даже в том, как берет меня под руку, как бы случайно потираясь грудью о плечо, сквозит интерес и желание углубить знакомство.

— Разве можно быть одному, когда все пьют праздничное шампанское? – Глаза темно-орехового цвета в чувственной дымке.

Стеклянный хлопок заставляет нас в унисон повернуть головы.

В гостиной, около огромной елки, которую мы с братом задолбались ставить, стоит Туман. Уже без варежек и шарфа, но все в том же смешном свитере. Вокруг ее ног россыпь осколков елочной игрушки. Она растерянно смотрит на руки Нины, обвитые вокруг моего предплечья, стремительно бледнеет, отчего веснушки практически исчезают с ее похожего на сердечко лица.

Какой черт меня тянет за язык – понятия не имею, но, кажется, все дело в том ее: «Вы мой, Дым», потому что я аккуратно, но твердо высвобождаю руку и, разглядывая малышку в разноцветных бликах гирлянды, говорю именно ей:

— Я не был один.

******

Ее лицо немного розовеет, в глазах появляется уже знакомый мне блеск.