— Она хорошая девочка, - говорит Туманов, - совершенно открытая и добродушная, но такой ребенок, что я до сих пор хочу отстреливать всех парней, которые подходят к моей Танюше ближе, чем на три метра.

«А я засовывал язык ей в рот», - мысленно отвечаю я.

— Ее брачным договором будешь заниматься ты, - он похлопывает меня по плечу. – Окажешь старику услугу? Не хочу, чтобы какой-то двуногий членоносец использовал мою девочку.

— Я тоже, - машинально вырывается из моего рта, потому что его слова вызывать в голове фантомный образ безликого мужика, который лапает Туман за задницу.

— Что? – переспрашивает Туманов, но в эту минуту жена зовет его откуда-то из недр дома, и я, наконец, остаюсь один.

Мне было бы морально легче, если бы ей было хотя бы двадцать."

"Мне было бы морально легче, если бы тот мужик с лапами у нее на заднице, до сих пор не торчал у меня в голове, вместе с моей навязчивой мыслью оторвать эти руки самым негуманным способом.

И, конечно, легче всего было бы не думать о том, что у меня прорезалась слабость к бойким зеленоглазым малышкам. Но это настолько очевидно, что я понятия не имею, как выдержу семейные посиделки, где нас будет разделять пара метров праздничного стола – и буду держать руки при себе.

У меня уже два месяца не было женщины. Работа сжирает все свободное время, и на поиски подходящей замены для Славской не остается совсем ничего. Я не люблю ночные клубы, меня не впечатляют полуголые девицы в боевой раскраске индейцев на тропе войны, тем более мне совершенно не интересны эскортницы и проститутки. Я люблю женщин с мозгами и «долгоиграющие» отношения без обязательств, а не разовые гастроли в Отполированную долину.

И можно было бы списать интерес к малышке Тумановой на естественную реакцию организма в период воздержания. Но я с детского возраста не страдаю приступами самообмана, и привык давать адекватную оценку своим поступкам. Так что, объективно – мне понравился тот поцелуй. И мне хотелось продолжения.

Но, старина Клейман, ей восемнадцать.

Глава четвертая: Таня

Я люблю семейные праздники и когда за столом собираются старые друзья. Можно слушать байки из прошлого, старые шутки, истории о веселой молодости взрослых. Сколько себя помню, у нас в семье не было принято усаживать детей за отдельный стол. Просто при нас никто не распивал: ждали, пока детворе надоест слушать взрослые байки, и мы сами сбежим.

Новый год в компании бабули – это отдельный сорт удовольствия. Особенно, когда она и ее подружки начинают рассказывать о романтике своих лет. И я не чувствую себя старомодной, проводя время так, а не в клубе с кальяном и дурацкой музыкой, похожей на дуэт перфоратора и циркулярной пилы.

Но сейчас, хоть компания самая подходящая, мне невыносимо тяжело усидеть на месте.