И делает это с, блядь, полураскрытыми губами!

Только выдержка не дает мне толкнуться в ее рот прямо сейчас. Но с каждой секундой, пока малышка готовится к более решительным действиям, я отчаянно понимаю, что мне просто нужны ее губы. Сильнее, чем что-либо сейчас. Вероятно, даже без воздуха я протяну больше.

И она будто слышит мое натянутое терпение: задирает голову, напоминая, что ее волосы все еще в моем кулаке. Напоминая, что сегодня главный – я."

"«Играем по-взрослому?» - спрашиваю ее жадный взгляд.

«Да, да, да…» - отзывается она.

Надавливаю на затылок, и просто перестаю дышать, пока припухлые от моего голодного поцелуя губы податливо открываются для моего члена. Медленно и осторожно, даю ей привыкнуть, хоть в голове только одно желание – прижать ее сильнее, почувствовать тугое влажное тепло. А потом кончить и наслаждаться тем, как энергично работает ее горло.

Туман выпускает меня изо рта, тяжело дышит, размазываю влагу ладонями по всей длине.

И снова насаживается ртом: смелая, жадная и вся моя, от кончиков волос до пальцев на ногах.

Бормочу что-то бессвязное, когда чувствую, ка кона лижет меня тугим языком, проводит по венам, словно я какая-то долбанная карамель, но это именно то, что нужно, чтобы я окончательно связный потерял ход мыслей.

Мои пальцы судорожно перехватывают светлые пряди, бедра идут навстречу гостеприимному рту.

И – черт, черт! – моя малышка начинает сосать.

Ее рот превращается в горячее тугое наслаждение: я бы и подох в нем, потому что она делает это бесстыже и без страха, что я вот-вот кончу. Подхватывает ладонями ритм моих бедер, и дрожит вслед за моим сдавленным хрипом.

Я придерживаю ее голову, проталкиваюсь еще немного вперед, до глотательного движения, которое вытравливает из меня всю душу.

Прости, малышка, тормоза остались… хрен знает где.

Я скребу ногтями по стене, матерюсь и прошу:

— Еще, малышка… - Она откликается, выпускает изо рта, ведет языком сверху вниз – и снова смыкает на мне губы. – Стоп… остановись…

Но она словно этого и ждет: насаживается головой, и из ее рта раздаются такие влажные звуки, что каждый из них становится проклятой приправой к моему удовольствию. Я практически стону ее имя – растягиваю буквы в длинные хриплые стоны, пока пульсирующими толчками кончаю в горячий рот.

Сердце предательски выскакивает из груди, как будто я спринтер на короткой дистанции и нарушил главное правило забега – слишком рано остановился.

Но меня и правда шатает, ноги вообще не держат, кости превращаются в желе.

Наугад, практически наощупь, нахожу Туман, тяну на себя, пячусь – и мы заваливаемся на кровать, сплетаясь друг с другом по рукам и ногам.