Ну что ты провоцируешь-то меня?

Душу выворачиваешь.

Снова слышу ее шаги, но не от меня, а ко мне. Напрягаюсь, когда ее ладони ложатся на мои плечи, ведут по груди, лаская. Наклоняется, ее волосы щекочут лицо, по телу проносится волна жара. Зажмуриваюсь, а ее руки уже на моем животе, ведут ниже. Ловлю их, сжимая.

— Яна… — выдыхаю, когда ее губы, трутся о мое лицо. — Не надо, я сейчас не способен себя контролировать. Растерзаю…

— Растерзай, — выдыхает мне в губы. Тело, конечно, ей верит и реагирует возбуждением. Такой карт-бланш.

— Ты сама не понимаешь, чего просишь. Я сорвусь.

— Понимаю, — снова шепчет, выдыхая мне в ухо. — Ты все равно не причинишь мне вреда. Я тебя не боюсь, я доверяю тебе, даже когда ты такой…

Усмехаюсь, но больше оскаливаюсь.

— Я не смогу остановиться.

— Не останавливайся. Хочу тебе такого.

Глава 24

Леван

Нет, я не зверь, я не сорвусь и не растерзаю в прямом смысле этого слова. Просто дико голодный по ней. Всегда! Но сейчас особенно. Когда алкоголь отключил тормоза и эмоции наразрыв. Она не уходит. Я даю ей шанс, но она не уходит. Зря ты мне доверяешь, моя королева, я сам себе сейчас не доверяю, но тормозить и выгонять тебя больше не могу.

Отрываю ее руки от себя.

— Иди к окну, — в голосе приказ, на просьбы не способен. И она послушно идет. Эти чёртовы шпильки, чулки, делающие ее ноги длиннее, сводят с ума. Я, сука, сам себе иногда завидую. Женщина вроде моя – бери, делай, что хочешь, но она не моя. — Спиной ко мне, руки на стекло.

Свет погашен, мы высоко, нас никто не увидит, но ощущение чего-то публичного, запредельного, должно будоражить. Я нетрезв, но эта женщина еще больше кружит голову. Яна медлит, но все же исполняет.

— Какая же ты… — стискиваю челюсть, не договаривая. Потому что она шикарная, сексуальная, умопомрачительная, но я слишком часто рассыпаюсь в комплиментах и признаниях, которые ей не нужны. Отставляю бутылку подальше, алкоголь мне теперь незачем, у меня тут наркотик похлеще.

Встаю, подхожу к Яне, веду руками по телу, чувствуя ее дрожь. Наклоняюсь, вдыхаю ее запах на шее, одновременно сжимая бедра.

— Знаешь, о чем постоянно думаю? — спрашиваю хриплым, пьяным шепотом.

— Нет, — выдыхает она.

— Двадцать четыре на семь я думаю только о тебе. Рад бы переключится, но, сука, не могу! — кусаю ее за мочку уха. — Ты так сильно въелась в меня, что я отравился, — выходит агрессивно, словно я предъявляю. — Раздвинь ноги! — скольжу рукой между ее ног, накрываю плоть, провожу пальцами между складочек. Мне на хрен сейчас не нужны прелюдии, но я еще пытаюсь держать себя в руках. Резко проскальзываю двумя пальцами в нее, и Яна шумно выдыхает. Замираю, покусывая нежную кожу на ее шее. Сам хрипло рычу от ощущения ее горячей тесной плоти.