Леван берет меня за руку, переплетает наши пальцы и сжимает, откидываясь головой на стену и прикрывая глаза. — Прости, — хрипло шепчет мне. — Я должен был все просчитать. Я не должен был вас оставлять.

Мотаю головой, не понимая, за что он просит его простить.

— Если бы не я, ничего бы этого не произошло, — шепчу ему в ответ. — Зачем я тебе такая?

— Чтобы я больше этого не слышал! — рычит Леван, крепче сжимая мою руку, а другой вынимает телефон. Набирает номер и вызывает полицию и скорую помощь.

— Боже, твоя нога! Ты столько крови потерял! — адреналин выплёскивается в кровь, первый шок отпускает, и я соскакиваю с места и несусь на кухню.

— Яна! — зовет меня Леван, но я уже лихорадочно выворачиваю аптечку. Хватаю все, что вижу: перекись, бинт, эластичный бинт. Бегу назад, не чувствуя усталости и страха. Падаю рядом с ним на колени, наплевав, что, возможно, рядом с нами лежит труп.

— Ты как? — дрожащими руками закатываю его брюки.

— Все хорошо, — выдыхает он. Такой слабый, бледный, испарина над губами и на лбу.

— Ничего не хорошо, — голос дрожит. — Ой, — всхлипываю от вида простреленного колена.

— Яна, успокойся, жить буду.

— Конечно, будешь! Обязательно будешь. Иначе… — не договариваю, лью перекись на его рану. Пытаюсь распаковать бинт, но руки не слушаются, и я рву упаковку зубами.

— Иначе что? — пытается усмехнуться.

— Иначе жить не буду я! — кричу на него, чтобы не смеялся.

— Почему? — спрашивает он и улыбается. Весь бледный, слабый и улыбается, прикрывая глаза.

— Потому что люблю тебя! — выкрикиваю с какой-то злостью. Накладываю тампон из бинта и сильно стягиваю эластичным, пытаясь остановить кровотечение.

— Ну теперь я просто обязан выжить, если меня любит моя женщина."

"— Конечно, обязан! — туже стягиваю бинт, и Леван морщится, но снова вымученно улыбается. — Ну что ты смеешься?!

Беру остатки бинта и промокаю пот на его лбу.

— Открой глаза и говори со мной! Немедленно! — требую.

Его темные глаза распахиваются и смотрят на меня внимательно.

— Что говорить полиции?

— Все…

— Что значит «все»? А если он умер?

— Нет, дышит. Говори правду: мы оборонялись.

— Хорошо, — киваю. — Леван… — у самой трясутся губы, глаза снова наполняются слезами.

— Иди сюда, моя девочка, — тянет меня к себе, обнимает, медленно поглаживая по волосам. — Все хорошо. Дыши глубже. Все прошло. Ты молодец, помогла мне. Ты у меня умница. Ты все сделала правильно. Прекрати нервничать и волноваться. Ты беременна, думай о нашем сыне, — шепчет он мне. — Приедут полиция и скорая, не паникуй, сразу скажи, что ты беременна, пусть и тебя посмотрят. С полицией говори уверенно. Хорошо?

— Хорошо, — киваю головой, обливая его рубашку слезами.

— Люблю тебя, моя королева. Мне кажется, я уже тогда, в клубе, в нашу первую встречу понял, что ты моя.