Но сейчас встаю возле двери, крепко сжимая кочергу. Если я не приложу достаточно силы и мужчина устоит на ногах, то одному богу известно, что будет.

Начинает тошнить от волнения, все плывет перед глазами.

Почему они так долго?

Прислушиваюсь. Шорох, о чем-то говорят.

Боже, если я ударю, а мужчина выстрелит в Левана, то на этот раз это явно будет не нога.

Зажмуриваюсь, еще крепче сжимая кочергу.

Почему я такая беспомощная?!

Снова нервно оглядываю комнату в поисках чего-нибудь еще.

Боже, пожалуйста… Слезы начинают литься ручьем.

В комоде должны быть ножницы, несусь туда, открываю шкаф. Да, есть, большие. Снова подхожу к двери, выглядываю. Мужчина стоит ко мне спиной.

Может, не стоит ждать, а подойти сейчас сзади?

Куда, черт побери, втыкать эти ножницы, чтобы не убить, но обезвредить?!

Делаю шаг вперед, но тут же прячусь, когда замечаю, как мужчины идут сюда. Дыхание перехватывает, но я забываю о кислороде и поднимаю ножницы. Другого шанса не будет. И другого мужчины у меня никогда не будет. Нет больше таких, как Леван.

Раз, два, три, четыре, пять…

Первым входит Леван, следом – мужчина, они останавливаются, дезориентированы моим отсутствием. Размахиваюсь и втыкаю ножницы куда-то под лопатку мужчине.

Все происходит настолько быстро, что я теряю ориентацию, ноги подкашиваются.

Как в замедленной съёмке, мужчина рычит, хрипит, Леван резко оборачивается и выбивает у него из рук ствол. Оружие отлетает и с грохотом приземляется на пол. Следом за пистолетом Леван валит на пол нападающего. Завязывается борьба. Кровь брызжет, и я уже не понимаю, чья она. Зажимаю рот рукой, вжимаясь в стену, пытаясь устоять на ногах. В глаза бросается пистолет, он совсем рядом, и я беру себя в руки, отталкиваюсь от стены и хватаю оружие. Я даже держать его не умею, я оружие видела только у охраны Тараса. Сжимаю его двумя руками и навожу на мужика.

Я выстрелю! Выстрелю, есть придётся!

Слава богу, не приходится, Леван справляется сам, заламывая руки нападающему за спину, втыкая его мордой в кафельный пол.

Удар в затылок – и мужчина обмякает, прекращая дергаться и хрипеть.

Леван падает на пол рядом, переворачивается на спину и глубоко дышит, сам весь бледный, с испариной на лбу.

— Ты его убил? — собственный голос слышится, как из-под воды.

Леван поворачивает голову ко мне, медленно поднимется на ноги, а я смотрю на его окровавленную штанину. Он хочет сесть рядом со мной, но простреленная нога подкашивается. Он заваливается на стену, сползая по ней ко мне.

— Яночка, опусти пистолет, — шепчет он мне, хватается за дуло и забирает у меня оружие. Я, оказывается, все это время держала пистолет, направляя на нападающего. Руки не слушаются, но я разжимаю пальцы и отдаю оружие.