– А еще есть колодезная скверна, которая портит питьевую воду, если ее оскорбить! Она похожа на серое приведение, и становится видна, если кинуть в нее пучок жженой полыни! – обиженно завопила Лидия, пытаясь привлечь внимание к себе. – И таптун-оборотник! Это огромный медведь, только не бурый, а черный! Глаза у него горят, словно красные угли, а лапы такие огромные, что оставляют на земле дыры. По ночам оборотник рыщет в лесу, а с рассветом сбрасывает шкуру и идет к людям как ни в чем не бывало. Бабушка рассказывала, что оборотники жили среди людей годами, а никто и не знал.

Даже как-то сказала, что наш дед не иначе как оборотник, вечно шляется непонятно где… Но это она со зла, конечно!

– А еще аука! Вы знаете о нем, господин Волковский? У ауки нет тела, только сморщенная старческая голова! Он висит на старых елях, цепляясь на ветви седыми косматыми волосами. Висит и кричит: ау, ау! Заманивает в самую чащу на радость хищниками. Человек думает, что ему отвечают другие люди, а то аука! Так и пропадает… А когда путника съедят волки, аука падает на игольчатый наст, подкатывается к телу и лакает свежую кровь… – Алеющая полевым маком Аня замахала руками.

Я отвернулась, не желая на это смотреть. Почему-то было стыдно, что даже умница Анюта пытается понравиться новому учителю. Я снова уставилась в окно. Небо над еловыми макушками потемнело. Насупилось. И сам лес окутался сизой дымкой – верный признак приближающегося ненастья.

– Упыри! – с подвыванием выдохнула Пелагея.

– Упыри – не духи, а нечисть! – Возразила Софья, но ее никто не слушал.

– … а у нас в подполе живет домовой… да честное слово!

–… няня сказала, что новорождённого малыша забрала мать леса… я ее видела в окне, жуткая такая, худая и высоченная, как столб горбатый… стоит на снегу босая, в накинутой волчьей шубе и держит моего мёртвого братика… Косы пегие до самой земли, а глазищи белые, страшилище…

– Да это бабка Авдотья была, а ты поверила, глупая!

– Да сама ты бабка! Говорю тебе, своими глазами видела!

Я смотрела в темнеющее окно.

Предчувствие бури легкой тенью встало за спиной, легонько подуло в затылок. Я поежилась. И на миг очутилась в прошлом, там, где мне не больше семи лет и лес тоже замирает перед грозой… и голос Хизер: ступай осторожно, Кая. Вот так – шаг за шагом… Надо идти совершенно беззвучно, поверх травы. Не тревожа лес ни словом, ни мыслью… стань тишиной, Кая. Стань пустотой. Растворись в воздухе, слейся с лесом. Не тревожь покой лесных духов. Не тревожь колыбель из мха… иди тихо, Кая. Шаг за шагом…

Сосны за крышами на миг задвоились, поплыли. Я поморгала.

–… найти ее большая удача. Ее по-разному кличут, кто-то алконост, то навий зимородок. Говорят, в ее перьях живут все оттенки синего цвета, от нежно-голубого до грозового сумрака.