"

"На четвертый день я открыл глаза, потянулся, зевнул и понял, что отпустило. Заглянувший с подносом Тимофей едва не уронил кружку с лечебным отваром, увидев, что я не только встал, но и уже одеваюсь.

– Вы куда это собрались, ваша светлость? – возмутился старик. – Вчера еще пылали как в печке! Сейчас же отправляйтесь в постель!

– Належался уже, хватит. Потерял кучу времени, – буркнул я хрипя. – И не смотри так, лучше помоги завязать этот чертов шейный платок, и кто только его придумал! Пальцы все еще как деревянные… и скажи Остапу пусть готовит карету.

– Не пущу! – Тимофей бухнул поднос на столик и, грозно насупившись, встал в дверях. – И кареты вам никакой не будет!

– Ладно. – Я наконец справился со скользким шелком и кивнул своему отражению в зеркале – бледному и слегка помятому. – Найду извозчика.

Тимофей пару минут шевелил густыми бровями, решая, что делать, потом сдался. Он уже знал, что порой со мной бесполезно спорить.

– Шапку хоть возьмите, – плаксиво уронил он. – Ох, сведете старика в могилу, ох сведете! Не доживу я до внуков, с вашими-то выкрутасами…

Я не слушал, разыскивая свою трость, а потом направляясь к двери.

– Куда хоть собрались-то в такой надобности, а, ваша светлость?

– В гости, – уронил я, залезая в экипаж.

Вот только, увы, поездка вышла бесполезной. В доме Печорской улыбчивая служанка сообщила, что госпожи утром отбыли, а куда – не доложили. И когда вернутся – тоже неизвестно. Я прождал в карете три часа, снова замерз и вернулся домой, решив приехать на следующий день, но утром все повторилось. Хотя я и просил передать Печорским о моем визите. Тогда-то до меня и дошло, что Катерина меня просто-напросто избегает.

И я не знал, что делать дальше.

Та, кого я назвал женой под лапами кедра, забыла меня. Для Кати я лишь слишком настойчивый, пугающий незнакомец. Похоже, даже не слишком привлекательный, к тому же. Возможно, пока я валялся в лихорадке, ее успел заинтересовать какой-то юнец, один из наглаженных петербургских женихов, желающий породниться с родом Печорских. Возможно, дело уже идет к свадьбе и настоящему венчанию!

Измученный ревностью, непониманием, тоской и злостью, я заперся в своем кабинете, запретив ко мне входить. Моя решимость бороться за Катерину разбивалась о закрадывающийся в душу страх. В своих чувствах я ни капли не сомневался. Я полюбил девушку по-настоящему, эта любовь стала самым сильным и самым прекрасным чувством в моей жизни. А еще что-то подсказывало – что единственным. Все же я никогда не был тем, кто легко увлекается… я хотел быть с Катей, хотел провести с ней всю свою жизнь. Но что чувствовала она? В таежной глуши у девушки не было выбора женихов, зато теперь она действительно могла общаться с теми, кто ей интересен. Могла выбирать сама.