Вот только тучная фигура никак не походила на стройный девичий стан.

– Орест Валерьянович? – удивился я, когда учитель изящных искусств приблизился. Правая рука Еропкина висела на перевязи, лицо украшали смачный желтеющий к центру фингал и разбитый нос. Но радостная улыбка была все той же.

– Дмитрий Александрович! Вы очнулись! Я так рад!

Еропкин осторожно присел на соседнюю койку и оглянулся. Но Тимофей убежал вслед за Рудневым, в палате мы остались одни.

– Но… – с надеждой я посмотрел на дверь, но она осталась закрытой и никого больше не впустила. – Орест, что вы здесь делаете?

– Так я же того… тоже тут лежал! Вон там вот, – ткнул он пальцем в кровать у стены.

 – Нас ведь сюда вместе доставили. Только я наутро уже в себя пришел, руку вот повредил, да так… ушибы. А вы, Дмитрий, так и валялись, словно кабачок на грядке…

– Что? – Я снова забеспокоился. – Сколько прошло времени с того… дня?

– Почти две недели.

– Две недели?!

Я вскочил, намереваясь немедленно куда-то бежать, искать, решать… Посмотрел на свои голые ноги и снова сел. Надо немедленно найти одежду!

– Ох, не волнуйтесь так, Дмитрий! Вам совсем нельзя волноваться, у вас ведь… голова!

Еропкин постучал по собственной лысой макушке.

– Где все остальные? С ними все в порядке? Что произошло…потом? Когда пансионат загорелся?

Еропкин оглянулся за закрытую дверь и вздохнул.

– Живы-живы, не тревожьтесь. Вы всех спасли, Дмитрий. Вывели учениц из горящего здания, а сами вот не выбрались. Мы уж думали, все, конец вам, там так пылало – ужас. Елизавета все порывалась внутрь войти, за вами, да Ядвига с Кузьмой не позволили. Оно и верно. Там наша княгинюшка и осталась бы.

У вас-то был шанс… Так они сказали.

Еропкин отвел взгляд и снова вздохнул.

– И не ошиблись ведь! Вы выжили, на диво. Наш уважаемый Николай Петрович уже вторую неделю с ума сходит, все пытается понять, как так вышло.

– А Катя? – меня мало волновали сомнения Йеского врача. – Что с ней? Надеюсь, она не пыталась спасти меня из пожара?

– Катерина? – Еропкин потер подбородок, на котором пробивалась редкая растительность. Верно, должным образом побриться левой рукой у Ореста не получалось. – Нет, она не пыталась. Дайте подумать… я, знаете, в тот момент и сам был не в лучшей форме, кто-то из мертвяков знатно приложил меня кулаком в нос.

Кажется, Глафира… ох, зря о ней вспомнил… – Еропкин быстро осенил себя крестом. – Нет, Катя не пыталась войти в горящее здание, сейчас я помню это совершенно точно. Напротив, отошла в сторонку. Я еще подумал, что девушка выглядит странно, стояла под липой, озиралась, как блаженная. Словно не понимала, что с ней и где она. Может, тоже по голове получила? Но потом ничего, словно очнулась.