– Здесь только один патрон! Один!

Я дернул головой, лишь на миг отвернувшись от волкодаков и тут же ощутил вцепившиеся в ногу клыки. Не обращая на это внимания, на лету подхватил брошенный Катериной револьвер и, продолжая движение, развернулся и выстрелил. Один патрон… второго шанса не будет. Но я не промахнулся: пуля пробила грудь Мещерской. Один слишком долгий, бесконечный миг казалось, что уловка не сработала, а ведьма несокрушима."

"А потом она взвыла, и тьма над ней прорезалась лучами света. Елена задымилась, ее волосы и бархат платья начали тлеть, а потом вспыхнули.

В жутком вое и вони горелого мяса ведьма неистово кувыркалась по земле, словно пытаясь остановить рвущееся изнутри пламя. И тут с двух сторон налетели совы. Печорская и Ядвига вцепились в ведьму когтями, дернули, шумно хлопая крыльями. И разодрали ее на две части. На горящую землю посыпались перья, клочки красного бархата и обгорелая плоть. Она дымилась и тлела пока на черной траве не остался лишь пепел.

Тьма медленно, неохотно отступала. Становилось светлее.

Светлее?

Да это же пламя добралось до пансионата! А там запертые ученицы!

Та же мысль пришла и к остальным, потому что, когда я кинулся к дверям, меня почти догнала измученная и раненая Печорская, кое-как натянувшая платье.

Вместе мы отодвинули тяжеленный засов на двери. Коридор внутри затянуло едким дымом.

Я отпихнул Елизавету в сторону.

– Стойте тут! Я сам!

Кажется, она хотела возразить, но я уже шагнул в огонь и копоть. Жар обнял сразу, властно пробираясь за шиворот, в горло, в глаза. Прижав ко рту рукав, я шагнул глубже. Где же девушки? Вот столовая, вот кухня, дальше комнаты…

– Лидия! Пелагия! Анна! – закричал я и тут же закашлял.

 – Это я, Дмитрий Александрович! Выходите немедленно! Где вы?

– Дмитрий Александрович! Мы здесь… – Тихий голос и фигурка, замотанная в одеяло. Кажется, у девчонок хватило ума намочить ткань.

Надсадно кашляя, ко мне потянулась вереница учениц и несколько перепуганных служанок.

– Туда! Скорее! Бегите! – махнул я на тонущий в дыму коридор.

Пламя уже бушевало вовсю. Дерево трещало, рассыпая оранжевые искры, чадили потолочные балки. Я и не знал, что пожар может быть настолько стремительным…

– Аня! – рядом возникло чумазое лицо Софьи.

 – Она осталась наверху! Испугалась! Спряталась!

– Где?

Девушка ткнула пальцем, и я кинулся к лестнице – уже пылающей. Наверху воздуха было еще меньше. Казалось, тут его не осталось вовсе! Прихрамывая, я бежал по коридору, распахивая двери. Одна, вторая, третья…

– Аня! Аня, да где же ты!

Тихий писк донесся слева. Показалось? Уже почти задыхаясь, я ввалился в комнату. Створка шкафа медленно качнулась, и я догадался заглянуть внутрь. В тесном углу, скорчившись, сидела девушка.