Когда тошнота отпускает, я чищу зубы, опускаюсь на выложенный плиткой пол и какое-то время просто сижу и думаю о том, что наделал. О том, что потерял.

Элли.

Бо.

Бо, будь он проклят! Ну зачем ему понадобилось умирать?

Эта абсурдная мысль вызывает прилив смеха. Я громко ржу как ненормальный, пока не начинаю икать, а на глазах не выступают слезы.

Раздается стук в дверь.

– Дин… ты там?

Я морщусь, услышав голос Гаррета. Но в его голосе больше не слышно злости. Только усталость.

Я открываю двери, и меня пронзает взгляд пары серьезных серых глаз.

– Ты в порядке? – хрипло спрашивает друг.

Я опять начинаю смеяться.

– Нисколечко.

На его лице появляется виноватое выражение.

– Прости за глаз. – Он ругается. – Но, черт, мужик, этого следовало ожидать! Ты бы видел, что оставили после себя те парни. Разнесли весь дом.

Я провожу дрожащей рукой по волосам.

– Я все уберу. И не переживай из-за фингала. Я заслужил. Удивлен, что Элли не поставила мне такой же под правым глазом.

Мне невыносимо даже произносить ее имя. Ощущения такие, будто мне вскрыли грудь коньком, вонзили лезвие прямо в сердце и кромсают его на части.

Не могу вообразить, что она когда-нибудь сможет простить меня. Я не пришел на ее премьеру. Ужас, я совсем забыл про нее. Три недели ходил как в тумане, делая все возможное, чтобы забыть о гибели Бо. Стоило мне подумать о нем, как я открывал очередную бутылку пива или выкуривал косяк, потому что это был самый быстрый, самый простой способ отключить сознание.

Отец Элли не верил, что я смогу позаботиться о его дочери. И он оказался прав. Судя по всему, я и о себе позаботиться не в состоянии.

– Уэллси злится на тебя, – говорит Гаррет.

– Я сам на себя злюсь! – Я тяжело вздыхаю, думая о масштабах того, что натворил. Горло пощипывает. – Я… Мне не хватает Максвелла.

– Я понимаю, – шепчет Гаррет.

– Меня убивает то, что я никогда больше его не увижу.

– Я понимаю.

Спустя секунду Гаррет удивляет меня, крепко обняв. Не вскользь, не быстро, а по-настоящему обняв меня обеими руками и крепко стиснув.

Я обнимаю его в ответ.

– Прости, мужик. И за дом. И за то, что постоянно пил. За все.

– Я понимаю, – говорит он в третий раз.

Дверь приоткрывается.

– Можно нарушить ваш интимный гомоэротический момент?

Я слабо смеюсь, когда входит Логан. Гаррет отходит в сторону, и теперь меня обнимает Логан. Его объятия не такие долгие, но такие же умиротворяющие.

Логан хлопает меня по спине и говорит:

– Поедешь сегодня на тренировку?

При этом он внимательно изучает мой левый глаз.

– Похоже, у меня нет выбора, – со вздохом отвечаю я. – Поеду, конечно, а там пусть тренер решает, выпускать меня на лед или нет. Хотя, увидев этот фингал, он, наверное, отправит меня в тренажерку.

Честно говоря, мне совершенно не хочется ехать на тренировку.