На лице грим. Волосы собраны в растрепанный пучок на затылке. Сейчас я не Элли. Я Джанет. И глаза Дина панически округляются, когда он понимает, что это означает.

– Элли, – его голос тонет в музыке.

Напоследок окинув взглядом вечеринку в гостиной, я разворачиваюсь на каблуках и мчусь к лестнице.

На глазах снова наворачиваются слезы, а горло сжимается так сильно, что мне страшно дышать. Поэтому он не удосужился появиться на премьере? Потому что у него тут вечеринка с футболистами!

Я влетаю в спальню Дина, подбегаю к комоду и с силой выдвигаю верхний ящик, где лежат мои вещи, привезенные из общежития. Я заняла и половину его шкафа, где останавливаюсь сразу после комода и начинаю срывать одежду с вешалок и бросать в чемодан.

– Ох, детка, не делай этого.

В дверном проеме появляется Дин.

Я не обращаю на него внимания и продолжаю собирать свои вещи.

– Элли, пожалуйста.

Дин встает у меня за спиной, и я проглатываю всхлип, когда меня обнимают его сильные руки. Я позволяю себе на одно быстрое мгновение прижаться к нему, прильнуть к его теплой крепкой груди, почувствовать, как его щетина царапает мою кожу, когда он трется своей щекой о мою.

– Прости, детка. Я облажался. Совсем забыл, что твой спектакль сегодня.

«Я напоминала тебе десять раз!» – хочется прокричать мне.

– Обещаю, я приду на завтрашнее представление. – Руки Дина двигаются по моей талии, гладят живот, касаются попы. – Ты же говорила, что вы будете выступать три вечера, правильно?

Мой голос звучит резко.

– Да. Но можешь не утруждать себя завтра. Я не хочу, чтобы ты приходил.

Дин утыкается подбородком мне в плечо.

– Не говори так. Я понимаю, что ты сердишься, но хочу загладить свою вину. Я приду завтра.

– Я хотела, чтобы ты пришел сегодня, Дин.

Я по-прежнему не могу заставить себя повернуться и посмотреть на него. И зачем я позволяю ему вот так ласкать меня? И, кстати, почему он трется о меня? Я чувствую его эрекцию, она тверже камня и упирается в мою попу. Но как он может испытывать возбуждение сейчас?"

"Именно странная реакция его тела вынуждает меня развернуться. Нахмурившись, я внимательно разглядываю его лицо, запоминая каждую деталь. Он не пьян. Его щеки горят, но глаза очень яркие. Значит, и не обкурился, потому что после травки взгляд у него становится затуманенным. Но сейчас его глаза сияют. Светятся от удовольствия и счастья, но он не должен все это чувствовать, когда я стою перед ним вся в слезах.

Я делаю медленный вдох.

– Что с тобой?

Дин, похоже, сбит с толку моим вопросом.

– Что с тобой, Дин? – рявкаю я. – Что ты принял?

Он моргает, а потом говорит:

– О, всего лишь немного молли[19].

Какого хрена?!

Не говоря ни слова, я отталкиваю его в сторону и застегиваю чемодан.

– Куда ты собираешься? – Голос Дина звучит обиженно.