В конце концов, мне тоже досталось, и нервы теперь не в порядке.

– А ну-ка быстрым шагом – марш! – скомандовала я ненаглядному. – Сорок минут хорошего хода – и мы у тебя дома. А там тебя ждет горячая ванна, кофе, ласковая мама…

Он посмотрел как-то странно, но не ответил. Однако убыстрил шаг и уже не так волочил ноги.

– Торопись! – приговаривала я. – Отвык пешком ходить, все на машине пузо свое возишь. Дышать полной грудью, по сторонам не зевать! – В голосе моем слышались интонации ворчливого старшины, муштрующего нерадивых новобранцев.

Мы уложились в сорок пять минут.

На часах было полседьмого утра, когда мы стояли перед дверью его квартиры, и ненаглядный стал шарить по карманам куртки. Оказалось, что деньги и документы у него забрали бандиты, а ключи он потерял. Я позвонила, и дверь открылась сразу же, никто не спросил ни о чем. На пороге стояла женщина. Она была не в халате по утреннему времени, а полностью одета – видно, и не ложилась. Женщина была худа, немолода и страшно замотана – под глазами темные мешки, и волосы висели безжизненной паклей.

– Гера! – воскликнула она. – Что случилось? Я так волновалась… Где ты был?

Ненаглядный не ответил, он прошел в квартиру, громко топая, и немедленно скрылся за дверью ванной.

Очевидно, при виде родного дома в нем проснулась всегдашняя любовь к чистоте. Значит, вполне очухался, жить будет.

Мы с женщиной посмотрели друг на друга. Из плотно прикрытой двери комнаты раздавались странные звуки – кто-то не то рыдал, не то хохотал.

– Это мама, – пояснила женщина, уловив мой взгляд, – она больна.

Я сняла осточертевшую бейсболку, и женщина слегка улыбнулась, увидев рыжие кудри.

– Что же случилось с Герой?

– Он сам вам потом объяснит.

Только не сразу, не давите на него. Ему досталось, но теперь все будет в порядке. Вы его сестра? – сменила я тему.

– Да, старшая.

Внезапно дверь отворилась, и на пороге комнаты возникла худая старуха в ночной рубашке. В руке она держала электрическую лампочку. Взгляд у старухи был совершенно бессмысленный. Бросив с размаху лампочку на пол, старуха посмотрела на осколки и радостно засмеялась."

"– Мама! – бросилась к ней дочь.

Она подхватила старуху и повела осторожно, следя, чтобы та не наступила на осколки.

Когда она вернулась, я заметала битое стекло веником, найденным на кухне.

– Склероз? – спросила я, чтобы что-то сказать.

– Маразм, – лаконично ответила она.

Мы прошли на кухню, где я пригляделась к сестре ненаглядного. Несмотря на жуткую замотанность, эта женщина начинала мне нравиться.

– Она все время смеется и вообще очень беспокойная.

– Лекарства не помогают?

– Которые помогают, те очень дорогие. А если наши, попроще, то от них печень разрушается, себе дороже потом встанет.