"

"Старшим в этой толпе был целый помощник пристава, так называемый провинциальный секретарь Евграф Сергеевич Воскин. Он во главе сразу пятерых городовых приехал вести расследование. Напомню, что мы о нападении на наш обоз ещё не заявляли. Можно было бы задаться вопросом, так почему тогда здесь появилась полиция, если бы не присутствие среди этих гостей сразу обоих потерявших берега купцов, которые приехали в сопровождении сразу полудюжины своих людей. Что характерно, все купеческие подручные были вооружены, будто собрались идти в набег на неприятеля.

Так получилось, что встречал этих гостей я один, мама в это время развлекала успевших прибыть соседей, угощая их заваренным ради такого случая кофе.

Кто бы только знал, чего мне стоило сдержаться и не наделать глупостей, когда этот полицейский чин с крысиным лицом обратился ко мне, буквально выплюнув через губу:

— Веди к матери, сопляк.

Надо сказать, что я заранее отправил Кота за мамой и дворянами, как только незваные гости появились в прямой видимости, и так вышло, что одновременно с этими словами, в дверном появилась и сама мама. Она сразу же, услышав подобное обращение ко мне полицейского, очень спокойным холодным голосом спросила:

— Кто вам, сударь, дал право оскорблять моего сына?

Не знаю почему, но приехавшие к нам дворяне чуть замешкались с выходом и появились на крыльце, когда полицейский начал говорить.

— Вы и ваш сын арестованы по подозрению…

В этот момент на крыльцо начали выходить дворяне во главе с здоровяком, и полицейский тут же сдулся, не договорив, а здоровяк прогудел:

— Ну, давайте, продолжайте. Нам тоже интересно послушать, по какому такому подозрению вы собрались арестовать эту женщину и её сына?

Полицейский чин, сначала стушевавшийся при появлении дворян, взял себя в руки, принял гордую позу, что смотрелось откровенно смешно, набрал в грудь побольше воздуха, собираясь вроде бы что-то сказать, и снова сдулся, потому что здоровяк вдруг снова прогудел:

— А это ещё кто такие?

Естественно, все начали оглядываться и рассматривать две подъезжающие к усадьбе богато оформленные кареты, которые сопровождал десяток, как я понял, кирасир.

Зрелище было настолько сюрреалистичное, что все застыли в каком-то ступоре.

Просто такой кортеж можно было ожидать увидеть где угодно, но только не в нашей глуши. Вот эта несуразность, похоже, и шибанула по мозгам присутствующих, заставив их замереть от невозможности происходящего.

Кареты между тем приблизилась, а от отряда кирасир отделился один всадник, чуть ускорился и, подъехав к нам громко спросил:

— Здесь проживает Екатерина Дмитриевна Александрова?

Мама, находившаяся, как и все остальные, в глубоком недоумении, тем не менее собралась с силами и ответила:

— Да, это я.