Если взрослый мужчина вступает во взрослые отношения с четырнадцатилетней девушкой… это, конечно, нехорошо, но ведь совсем необязательно он преступник. Тем не менее закон и общество загоняют его в угол, и он делает то… чего не стал бы делать, если б не был прижат спиной к стенке. Он действительно становится преступником. Но это закон, и полицейские вынуждают его переступить черту."

"– Думаю, мы смотрим на эти вещи с разных точек зрения. – Она отодвинула тарелку. – Я больше не хочу есть.

– Но ты почти ни к чему не притронулась.

– Извини. Дело не в том, что мне не нравится… просто не могу.

Дэвид обеспокоенно посмотрел на нее:

– Надеюсь, ты не заразилась… я имею в виду Шейлу Льюис с ее простудой.

– В любом случае это не так быстро, – ответила Кейт. – Я беседовала с Шейлой всего несколько часов назад.

– Тогда мы возвращаемся домой. Я заварю тебе чай и согрею ноги. Знаешь, что я думаю? Ты слишком углубилась в эту историю и не можешь внутренне от нее отстраниться. Наверное, это свидетельствует в твою пользу, и все-таки, Кейт…

Она задумалась над тем, прав ли он. Что, если она и вправду зашла слишком далеко? Но сейчас ее больше беспокоил Дэвид – точнее, их отношения.

Которые Кейт, сама того не зная, поставила под угрозу.

Она не хотела терять его. До сих пор ни один мужчина не согревал Кейт ноги, не заваривал чай и не улыбался так на пламя свечи. Кейт не знала, каково это, когда о тебе заботятся. В последний раз такое случалось с ней в детстве, с матерью и позже с отцом. Это было как возвращение домой. К себе, своей настоящей жизни. Только посмотрев на себя глазами Дэвида, Кейт почувствовала, что стала собой.

– Да, мы уходим, – согласилась она.

 – Наверное, мне действительно нужно немного поспать. Завтра все будет выглядеть иначе.

Кейт знала, что это неправда. Но уснуть и забыться – единственное, чего ей сейчас хотелось.

Четверг, 16 ноября

1В десять минут первого ночи Калеб Хейл был бодр как средь бела дня. Должно быть, уровень адреналина в крови зашкаливал.

Он сидел в тесном номере мотеля, где за несколько часов до того оперативная группа обезвредила Алекса Барнса и освободила Амели Голдсби.

Хотя в действительности все вышло не совсем так. Алекс Барнс был безоружен и не сопротивлялся.

Он сдался сразу же, поэтому вид ворвавшихся в номер вооруженных людей поверг его в шок.

Слово «освободили» так же мало подходило к тому, что в действительности произошло с Амели. Когда в номер ворвалась полиция, девочка мирно спала, прижавшись к Алексу Барнсу. Пробуждение было громким. Это можно было бы объяснить шоком, но и будучи доставленной в безопасное место, Амели не переставая звала Барнса и плакала.

– Я хочу к нему, – повторяла она сквозь слезы. – Пожалуйста, дайте мне его увидеть.