— А ты как считаешь, ты и в самом деле — преступник? — спросила эта невыносимая девчонка. И снова ухмыльнулась. Я почувствовал, как холодный пот пробивает меня сквозь рубашку. Я не хочу в тюрьму.

— Я, конечно, ужасно поступил. Но это была случайность. Я же не хотел. Ира, мне очень нужна твоя помощь на суде. Я буду тебе помогать, можешь жить у меня и дальше, сколько захочешь, сколько понадобится.

— Правда? — встрепенулась она. Я загорелся.

— Это то, чего ты хочешь? Слушай, я не возражаю. Мне даже нравится, что ты здесь. Будем смотреть кино, будешь лепить свои магниты. Я же не против.

Только помоги мне. — я посмотрел на нее, на ее безмятежное, спокойное и, кажется, удовлетворенное выражение лица. Она улыбалась и смотрела на меня. Это мне не нравилось."

"— Я с удовольствием принимаю твое предложение… на некоторое время. Может быть, на год или около того. Мне нужно кое с чем разобраться, встать на ноги, организовать свою жизнь.

— Я о том и говорю, — обрадовался я.

— И я напишу все, что ты хочешь, на суде. Я не считаю тебя преступником, я вообще думаю, что это была карма.

— Карма? — я нахмурился. Как я не люблю эти ее штучки, эти талисманы, эзотерическую ерунду и прочее.

Хотя я до сих пор не мог забыть то, как она сказала мне, что мы с ней, по ее мнению, связаны чем-то большим, что мы встретились не просто так, и во всем этом есть своя судьба. Да уж, судьба.

— Да, карма. Назови любым словом, которое тебя устроит. Провидение, искушение, путь.

— Ни одно из них мне не нравится, — я улыбнулся краешком губ, потом отпил еще от стакана с виски.

— И я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что еще.

— Что угодно, — пообещал я, думая только о том, что призрак тюрьмы растворяется за горизонтом.

Я буду свободен дальше. Свобода, как и одиночество, — большая награда, главный приз. Я уже не настаивал на одиночестве, дайте мне хотя бы свободу.

— Только ты должен понимать, это не связано с тобой. Никак. Это нужно только мне. Я не испытываю никаких ожиданий от этого, ты понимаешь? — Ирина смотрела на меня, как на ребенка, и прикусывала губу в нервном нетерпении. Кажется, ей действительно было что сказать.

— Отлично. Я все понимаю. Чего ты хочешь? Денег? Помощи? Я не знаю, может, тебя пристроить на телевидение? Меня там, правда, сейчас не слишком-то привечают, но я могу через Бодина поговорить.

— Я хочу ребенка, — сказала она.

— Что? — я поперхнулся и закашлялся. Ирина подошла ко мне и постучала мне по спине. Лицо ее оставалось спокойным, в то время как мне было ясно — она окончательно спятила.

— Я хочу ребенка. Я хочу его только для себя. Мне нужен ребенок, мой собственный. Я уже взрослый человек, возраст подходит. Я не хочу замуж, не хочу никаких обязательств, не хочу любить. То есть… я хочу любить этого ребенка, но на этом все.