Вопрос о том, зачем это мне, я решил пока не обдумывать. И так голова болит.

— Алло, Галочка? — простонал я, с трудом набрав офисный номер со своего ожившего мобильника.

— Да, Григорий Александрович, — Галя демонстративно продолжала называть меня по имени-отчеству. Дуется. Ладно, Галочка потом. Сейчас мне слишком плохо.

— Я приболел.

— Да? Чем? — строго поинтересовалась она.

— Спроси у Бодина, чем его артистка могла меня заразить, — буркнул я. — Тем и болею. Простудифилис. На работу не приду.

— Вот нам радости-то. Тут к вам Кара приходил.

— Опять Кара на мою голову? Чего он хотел?

— Не знаю. Стоял и смотрел, как я ногти крашу. Потом ушел. Сказал, что зайдет попозже. А вам-то звонить можно?

— Звонить нельзя, но если очень будет нужно, то можно. Но для всех — я болею. Простудился. И еще.

— Да, Григорий Александрович? — Галя снова с садистской настойчивостью выговорила все мое имя целиком. Плевать. Выговор устрою, если не перестанет.

— Галя, у вас остался номер, по которому вы со мной вчера связывались?

— Не знаю. Я вам с мобильника звонила или с офиса?

— А я откуда знаю! — я простонал от ее невыносимости. Какая непробиваемая девка. Если бы я с ней не встречался в свое время. Ах, это вечное чувство вины перед брошенными женщинами. Надо ее уволить. Или подарить кому-то. Хороший секретарь всякому нужен!

— Я звонила с мобильника, когда была в офисе у Бодина. А, у меня этот номер на бумажке записан. Вот, нашла. Диктовать?

— Ну, да! — я снова закатил глаза и взял со стола листочек. Ручка нашлась чуть позже, и Гале пришлось повторять номер заново. Она продиктовала, потом я повторил его ей для подтверждения.

— А зачем он вам? — спросила она, заставив меня покраснеть. Если бы еще я знал. Понятия не имею, однако чувствую, что не успокоюсь, пока не разберусь с этой вредной рыжей девчонкой. Уж я заставлю ее плясать в килте. Уж будьте-нате.

— Производственная необходимость, — ответил я Гале.

Глава 6

Мальчики звонят первыми"

"У меня много друзей. Можно даже сказать, что их у меня полно, этих друзей. Когда я иду по бесконечно длинным коридорам «Останкино», мне постоянно приходится останавливаться и жать чьи-то руки, спрашивать о том, «как сам» и «как оно вообще». Иногда даже ловлю себя на желании свернуть в другую сторону при виде очередного дружка, спешащего мне навстречу с широкой радостной улыбкой. У меня друзей так много, что я уже устал с ними всеми дружить. А дружить надо, работа такая. Не будешь дружить — не будет проектов. Не будет работы — не станет и друзей. Круговая порука, нежнейшее желе или, скорее, болото, из которого мы все не можем вылезти, проваливаемся в него до тех пор, пока не засосет полностью.

Нет, не в том дело, что мне все «обрыдло», и я верчу носом и капризничаю.