Я лежал в джинсах, но ботинки с меня сняли. Ирина? Эта мысль заставила меня покраснеть и расстроиться. Многие из моих девушек (тех, кто сами решали считать себя таковыми) видели меня в таком состоянии или близком к нему, даже Оксана. Да и Ирина тоже всякое видала, надо сказать. Но чтобы снимать с меня ботинки, переворачивать меня! Позор! Она вернулась с бутылкой морса и градусником.

— Прости, я ничего не помню, — хрипло пробормотал я, глядя, как она поправляет мне одеяло.

— Да помнить-то особенно и нечего, Гриш. Ты пришел под утро и стал звонить в дверь.

— Я тебя разбудил? Я что, потерял ключи?

— Они валялись на полу, около лифта. Ты… как бы тебе сказать. Вряд ли ты отдавал себе отчет в том, где ты находишься, и даже в том, кто ты. Скорее всего, ты действовал согласно некоему автопилоту. Ты был… как бы это сказать. — Ирина остановилась в затруднении.

— Невменяем? — грустно улыбнулся я.

— Хочешь, я сделаю тебе куриный бульон?

— Куриный? — изумился я. — С чего бы такая милость от вегетарианки?

Ирина вздохнула и долго смотрела на меня каким-то странным, грустным и безмятежным взглядом одновременно. Потом она почему-то провела рукой по моим волосам — медленно и с каким-то необъяснимым чувством, с нежностью, которой она никогда не демонстрировала в отношении меня.

— Зря я морочу тебе голову. Ты такой, какой есть. Я не должна пытаться тебя поменять. Это просто бесполезно и глупо. К тому же я совсем не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

— В таком случае зачем ты перекрасила волосы? — спросил я. Не удержался. Ирина вздохнула и снова прикоснулась к моей голове.

— Это был… жест отчаяния.

— Что ты имеешь в виду? — я снова не мог ее понять. Разве можно понять такого человека? Сейчас снова что-то понесет про карму и судьбу или про знаки и цвета в контексте мировой гармонии.

— Я хотела, чтоб ты увидел меня, — пробормотала она. — Чтобы увидел.

— Я вижу тебя.

— Нет, не видишь, — она замотала головой, упертая девчонка. Как с ней трудно.

— Ну, так покажи, что ты хочешь, чтобы я увидел. Я же здесь, с тобой. И я готов даже простить тебе черные волосы. Иногда мне кажется, что я готов простить что угодно. Только вот простишь ли ты, что я напился? Простишь? А, Иринка? — после нескольких глотков клюквенного морса я немного ожил и почувствовал, что могу хотя бы двигаться.

— С чего бы мне тебя прощать? — она снова покачала головой. — Ты — взрослый человек.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю, — возмутился я. — Наши договоренности. Мое здоровье, я же должен был себя беречь.

— Ничего ты не должен, — сказала она, и тут, что мне совершенно не понравилось, она вдруг забралась с ногами на диван и легла рядом со мной, положив голову мне на плечо. Что это, в шоке пытался понять я.