Какая у меня работа. Сколько времени, по моим подсчетам, я не могу справиться с проблемой излишнего употребления алкоголя. «У меня вообще нет проблем», — возмущенно подумал я."

"— Знаете, я не пил практически два месяца! — заявил вдруг я. Доктор Пирогов оторвался от бумаг и посмотрел на меня с интересом. Потом ухмыльнулся и снова погрузился в свои дела. Я почувствовал себя обиженным. С минуту продолжал заполнять эту идиотскую анкету и к концу листа был вполне уже готов встать и уйти отсюда, как вдруг дверь в соседнюю комнату открылась и оттуда вышли три человека, один из которых был серьезно пьян. Лет пятидесяти или больше, мужчина был прилично одет, сухощав, на лице много морщин. Он не шел, скорее, его несло по комнате к коридору, и если бы не твердая рука второго мужчины, он бы неминуемо упал. Взгляд его был рассредоточен, он явно был погружен в себя или, скорее, в какой-то своеобразный анабиоз. Лицо его было бессмысленным и жалким, за ним семенила растрепанная пожилая женщина с серым лицом. Она была суетлива и стыдилась этого, смотреть на нее было неприятно.

— Но может быть, все-таки. — пробормотала она, оглянувшись в дверях.

— Да перестаньте вы. Оставьте человека в покое! — воскликнул доктор, и дама как ошпаренная вылетела в предбанник. Доктор же Пирогов только покачал головой и протянул руку ко мне — забрать анкету.

— Так-с, ну, что мы тут имеем.

— Я не совсем понимаю, что я тут делаю, — пробормотал я. — Моя девушка.

— Знаете, иногда даже мы ничего не можем сделать, — перебил меня он. — Люди думают, что мы тут какими-то фокусами занимаемся, что можно просто доставить к нам сюда тело, и мы что-то придумаем, поколдуем, что-нибудь вколем, а он бросит пить. Но это не так. Этому человеку, — тут он кивнул в сторону двери, — уже нельзя помочь. Алкоголизм на определенных стадиях неизлечим, остается только следить за тем, чтобы здоровье пациента не разрушалось катастрофически быстро.

— Но почему, а если его закодировать? — спросил я раздосадованно. Никак не мог отделаться от ощущения, что только что мне был продемонстрирован некий спектакль, сыгранный прекрасно загримированными актерами.

— Ну что вы, — развел руками Пирогов (какая все-таки докторская у него фамилия, аж страшно). — Никого нельзя сделать счастливым насильно. В нашем деле шансы имеют только те, у кого есть мотивация. И то шансы эти — не сто процентов, а только пятьдесят.

— Хорошенькие гарантии, — возмутился я.

— Гарантий никаких, — согласился он. — Но если закодировать такого вот пациента, — он снова покосился на только что закрывшуюся дверь, — он на следующий же день напьется, получит сильнейшую токсикацию организма и скончается. А если врачи его спасут — он сделает то же самое на следующий день.