Не выходя из машины, Гуров расстегнул сначала плащ, затем ремень на наплечной кобуре и, окинув взглядом запыленные окна второго этажа, произнес:

– Я доверяю своему человеку, Дима.

– Больше, чем Алябьеву?

– Может быть, и больше, – уклончиво ответил сыщик. – Хотя это разные вещи. Алябьев – это Алябьев, а тот человек…

– Да кто он? Кто-то из окружения Блеклого?

– Смотри, – указал Лев рукой на дом. – Видишь, какие пыльные окна наверху?

– Ну. Допустим.

– А грязных подтеков на подоконниках нет. Хотя позавчера прошел дождь… И калитка чистая.

И крыльцо. Тебе это ни о чем не говорит, майор?

Он выбрался из салона. Напарник последовал его примеру, на ходу расстегивая «молнию» куртки.

– Хотите, я зайду с торцевой части, Лев Иванович? – предложил Поликарпов.

Гуров покачал головой. Просунул руку между металлическими прутьями калитки, нащупал замок с противоположной стороны, отпер его и, сосредоточенно глядя себе под ноги, направился к дому. У самого крыльца остановился и молча указал пальцем на старенький половичок перед входом. Невооруженным взглядом было видно, что кто-то совсем недавно старательно вытирал о него подошвы грязных ботинок.

– Снимаю шляпу, Лев Иванович, – с улыбкой развел руками майор. Но ведь это вовсе не значит, что…

– Тихо! – Гуров приложил палец к губам и прислушался. Из глубины дома не доносилось ни единого звука. Ничто не нарушало царившей вокруг тишины. – Стой тут, майор!

Сделав несколько шагов в сторону, сыщик поравнялся с высокой аккуратно сложенной поленницей, нагнувшись, поднял с земли топор и вернулся вместе с ним на крыльцо. Поликарпов молча наблюдал за его действиями.

Вставив лезвие топора в зазор между дверью и косяком, Гуров чуть протолкнул его вперед, а затем отвел в сторону. Язычок старого английского замка подался легко и бесшумно. Поликарпов взялся за ручку и потянул дверь на себя. Из недр дачи в нос сыщикам ударила смесь запахов застарелого тряпья, пыли и кошачьей мочи. Майор поморщился. Гуров достал табельное оружие из наплечной кобуры и первым шагнул внутрь. Поликарпов последовал за ним.

Внутреннее убранство дачи состояло из одной-единственной комнаты, выполнявшей одновременно функции холла и гостиной.

Два стареньких потертых кресла, кожаный диван с высокой деревянной спинкой возле окна, покосившийся платяной шкаф… В дальнем углу на полу валялась болоньевая куртка со связанными между собой рукавами. Деревянная лестница вела на второй этаж. Справа располагалась кухня.

Гуров взмахом руки приказал напарнику взять на себя второй этаж, сам же направился в кухню. Она не выглядела как нежилое, давно никем не посещаемое помещение.