Следующее упоминание о Штейне было в связи с премьерой нашумевшей оперной постановки, в которой восходящая звезда Екатерина Круповицкая призналась прессе, что планирует постройку собственного дома по проекту молодого, но многообещающего архитектора. Этим архитектором был не кто иной, как Штейн. Статья датировалась двадцатипятилетним сроком давности. Гурову оставалось только удивляться, где сумел откопать ее Жаворонков. Далее имя Альберта Штейна еще несколько раз встречалось в статьях, где описывались достижения Екатерины Круповицкой, и это давало надежду на то, что Екатерина сможет пролить свет на жизнь Штейна.

Лев выписал имя Круповицкой на отдельный листок и принялся изучать распечатку дальше.

Когда карьера самого Штейна стремительно пошла вверх, упоминаний его имени в прессе стало больше, но все они касались его профессиональной деятельности. Величественное здание нового театра в городе Кирове. Монументальный проект высокобюджетного комплекса в пригороде Москвы. Даже Деловой центр в Нью-Йорке. Вот куда закинуло безвестного архитектора. После Нью-Йоркского проекта заказы повалили со всех сторон.

Гуров отметил этот факт и выписал имя человека, который поспособствовал этому. Проект на Деловой центр был заказан нашим соотечественником, много лет назад перебравшимся на постоянное место жительство в Большое Яблоко. У себя на Родине он был простым Семеном Травкиным, наследником многих миллионов каких-то дальних родственников, эмигрировавших в Америку во время Октябрьской революции. В Америке же он стал Сэмом Титоуном. Намного звучнее, чем было прежде. Он-то и нанял Штейна для проектирования чисто русского Делового центра, где могли бы собираться эмигранты из России и приятно проводить время после трудов праведных.

Практически в это же время Штейн обзавелся личным адвокатом, поверенным в финансовых делах и просто другом Дербеневым Антоном. В качестве друга это имя упоминалось лишь однажды, но Гурову было достаточно и этого. Хоть какая-то зацепка. Фамилия Дербенева тоже была выписана на отдельный лист. Туда же пошла и фамилия секретарши Штейна. Правда, в прессе оно не проскальзывало, но Лев посчитал ее достаточно близким к Штейну человеком. Беседа с личным секретарем, бок о бок с которым Штейн проводил минимум пять дней в неделю, была не лишней, даже если он не обсуждал с ней личные дела, как не делал этого и с приходящей помощницей.

Секретари обладают особым даром «читать между строк». На это и рассчитывал Гуров.

Закончив штудировать принесенные Жаворонковым записи, он еще раз прошелся по получившемуся списку. Негусто, но все же есть с чего начать. Напротив каждой фамилии Лев записал адрес, номер телефона, которыми предусмотрительно снабдил его капитан.