Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха, но возбуждение, еще не утихшее в крови, помогло решиться на отчаянный шаг.

— Илья, — одними губами произнесла она и потянулась к нему, желая спрятаться в его руках и забыть обо всем на свете.

Он верно считал ее призыв и вновь поцеловал, сначала очень нежно, едва касаясь, но с каждой секундой все жарче и настойчивее. Стремительно возвращал потерянные позиции. Ощутив, что Симона немного успокоилась и расслабилась, он уверенно толкнулся внутрь, заполняя ее собой по максимуму, и замер, давая ей возможность привыкнуть.

Она вскрикнула от неожиданности и задрожала, вновь теряясь в пространстве.

— Смотри на меня. — Илья взял ее лицо в ладони, заставляя подчиниться.

Ее затуманенный, потерянный взгляд постепенно осмысливался. Не прерывая зрительный контакт, Илья начал медленно двигаться, срывая едва слышные стоны. Не спешил, сосредоточившись на ее ощущениях. Удовольствие Симоны стояло для него на первом месте, но для этого нужно было заставить ее поймать волну.

Симона дышала через раз и всеми силами пыталась понять, что с ней происходит.

Мозг и тело словно разделились и вели отчаянную борьбу за нее. Илья был внутри, такой твердый и горячий. Она чувствовала его каждой клеточкой и тонула в бескрайнем море блаженства. Он наполнял ее до краев и отступал, чтобы вновь ворваться и подарить острое, пронзительное удовольствие.

Страх отступал под натиском невообразимого наслаждения. Каждый толчок Ильи запускал стаю крошечных искр по ее телу. Сосредотачиваясь внизу живота, они взрывались маленькими фейерверками, вызывая неподдельный восторг. Мир вертелся перед глазами, как в калейдоскопе, разбиваясь на разноцветные яркие пятна.

Симона растворилась в собственных ощущениях, просто перестала существовать. Под натиском откровенных ласк и поцелуев ее тело оживало и заряжалось энергией. Внутри помимо воли зарождался огненный шар и с каждым вдохом все сильнее разрастался по организму.

Движения становились резче, а поцелуи требовательнее, Симона больше не могла думать ни о чем, кроме жара, сжигавшего ее изнутри. Только Илья мог остудить его и подарить ей, наконец, освобождение. Она отчаянно цеплялась за его плечи и в изнеможении кусала губы.

Напряжение достигло своего апогея, вызывая сладостные судороги в мышцах и заставляя лихорадочно хватать ртом воздух.

Илья чувствовал, что Симона на грани, и пытался максимально продлить ее наслаждение. Крепко прижимал к себе дрожащее тело, яростно врывался в него и заполнял собой по максимуму, срывая хриплые стоны. Сил почти не осталось ни физических, ни эмоциональных, но и остановиться он уже не мог. Видел финишную прямую и, стиснув зубы, к ней стремился.