Вы же всё-таки доктор, а не посудомойка!

Чудеса да и только! Баба Гала даже на неё кидает испепеляющий взгляд, если она — заведующая! — посмеет оставить в буфете немытую чашку. Она ей, значит, посудомойка?! Мир сошёл с ума…

Татьяна Георгиевна поднялась, плотно прикрыла дверь, открыла окно и закурила. Всё суета сует, кроме синего морозного февральского вечера. Всё тлен, кроме природы и географии. Все мы — всего лишь биологический кунштюк.

Она довольно улыбалась совершенно непонятно чему. Наверное, снежной бабе, вылепленной кем-то прямо напротив её окна. На голове у бабы было алое пластмассовое ведёрко, на шее на широкой ленте висело красное плюшевое сердце. Куда-то вбок была воткнута бордовая роза. Чему же она улыбается? Неужто растрогалась? Нет! Она улыбается старому анекдоту! День святого Валентина, лавка подарков. Покупатель просит продавца:

— Дайте мне, пожалуйста, вот эту плюшевую жопу!

— Это сердце! — возмущённо отвечает продавец.

— Молодой человек, я двадцать лет работаю кардиохирургом! Я знаю, как выглядит сердце. Так что дайте мне, пожалуйста, вот эту плюшевую жопу!

Завтра День святого Валентина. Кто-то слепил своей беременной или уже родившей жене «валентинку». Сёмина баба с ЭКО хочет родить в День святого Валентина. Завтра молодые дурачки будут дарить друг другу дурацкие глупости. Ей, Татьяне Георгиевне, сегодня принесли собственноручно сваренный кофе в кабинет. И пригласили на случку в кабинет к начальству. И то и другое — всего лишь этапы одного и того же дурацкого пути. Какая такая любовь?! Увольте! Одна сплошная плюшевая жопа…

Она захлопнула окно. Села и, поёжившись, принялась за работу.

На следующее утро пятиминутка была проведена молниеносно. Ещё бы — первая операция была именно у начмеда.

— Ну идём, быстренько по кофе — и работать! — Семён Ильич чуть не за руку потащил Татьяну Георгиевну в кабинет.

— Только кофе! — строго сказала она старому… Старому кому? Старому другу? Старому любовнику? Старому начальнику?..

— Размечталась! Я прям разбежался и что-то кроме кофе! Похотливая самка! О работе думай!

Сёма споро заправил в кофеварку порошка и воды — и она, зловеще-припадочно всхлипывая, забулькала. Через две минуты суррогат был готов.

— Ты уже сказала поднимать?

— Интерн ещё до пятиминутки распорядился.

— Шустрый какой. Толк будет?..

— Не знаю ещё.

— Мне толковые нужны. Хотя куда я его впихну, даже если он гений? Штатное расписание не резиновое. Ладно… Слушай, у этой Евсеевой не жизнь, а чисто мыльная опера. Первый муж был любимый так, что искры из глаз. Совсем молоденькими поженились, она забеременела, он куда-то в горы полез — разбился. Маменька её настояла на аборте. Учёба, все дела, кому ты нужна с ребёнком… Второй раз вышла замуж лет через пять.