И я потом имею вырванные годы. В первую очередь — ну от кого же ещё, да? — именно от нашего драгоценного, всеми обожаемого начмеда!

— Слушай! — Марго прикрыла дверь и уселась на стул. — Так ты чего меня визитку того Волкова просила разыскать у тебя на столе, а? Напилась в ресторации, а переспать не с кем?

— Именно так, именно так, дорогая моя! Не бегать же мне ночью по улице с криками: «Эй, мужики, а кому с бабой переспать?!»

Отчего-то они обе ужасно развеселились.

Отсмеявшись, Маргарита Андреевна спросила:

— Переспала?

— Переспала.

— И как?

— Маргоша, как обычно. Очень хороший мужик. Замечательный даже.

— И чего?

— И ничего! Обязался на каждый день рождения главной медсестры больницы и даже главной акушерки родильного дома поставлять роскошные букеты.

— Нажаловалась, змея, да?

— Можно подумать, что тебе стыдно!"

"— Ни капельки!

— Вот тогда иди и работай! Ты ко мне зашла только про двадцать третье спросить и поинтересоваться подробностями моей личной жизни?

— Не… Слушай, поставишь девице спираль?

— Легко!

— Она тебя в приёме дожидается. Пошли.

В приёмном покое стояла симпатичная, модно одетая женщина.

— Люда, познакомься, это Татьяна Георгиевна. Она прекрасный врач, у неё золотые руки. Ты вообще ничего не почувствуешь! Ты дольше раздеваться будешь и на кресле устраиваться… Татьяна Георгиевна так поставит спираль, что ты даже и заметить не успеешь!

— Здравствуйте, Татьяна Георгиевна, — каким-то не к месту заискивающе-виноватым голосом сказала Людмила.

— Здравствуйте. Верхнюю одежду снимите, пожалуйста, здесь. Маргарита Андреевна, будьте добры, дайте Людмиле халат и бахилы. Пройдёмте.

— Я сейчас спираль принесу! — Маргарита Андреевна унеслась к себе в кабинет.

По дороге в смотровую Татьяна Георгиевна опросила Люду, беспрестанно синеющую и краснеющую, как проходят месячные, сколько беременностей и родов… В общем-то, рутинные банальные вопросы, которые положено задавать перед установкой спирали.

— Вы не подумайте чего, Татьяна Георгиевна… У меня двое детей, Татьяна Георгиевна… Моих детей, собственных, Татьяна Георгиевна!

— Почему я должна что-то подумать, Людмила? — насторожилась Мальцева.

— Да нет, ничего такого…

— Ну, если ничего такого, то раздевайтесь — и на кресло. Я вас должна осмотреть. — Татьяна Георгиевна разорвала пакет с одноразовыми стерильными перчатками.

Людмила медленно и как бы нехотя сняла бахилы. Степенно расстегнула сапоги…

— Татьяна Георгиевна, я прямо даже не знаю, как сказать!..

— Людмила, я же врач! Это даже хуже, чем священник! — добродушно усмехнулась заведующая.